Коснуться души - Опал Рейн

Он захрипел, выкашливая на землю кровь и пару зубов, пока поднимался на четвереньки.

— Как дикое животное, ты нацелилась на мои глаза! — он начал подниматься на ноги, когда Маюми подошла сзади. — Ты стала такой же, как эти варварские дикари-люди в горах. Нет чести в том, чтобы ослеплять другого. Если ты сражаешься против человека, ты должна сражаться честно до самой смерти. Это часть нашего кодекса!

— Нахуй твой кодекс, — усмехнулась Маюми, оборачивая его собственный кнут вокруг его шеи. Его спина выгнулась, когда он выпрямился, стоя на коленях, и начал скрести плетеный шнур на шее. — Смерть есть смерть. В ней нет красоты. В ней нет чести. В ней нет изящества. — Затем Маюми наклонилась ближе к его извивающемуся, сопротивляющемуся телу, пока её рот не оказался у самого его уха. — И я не собираюсь устраивать тебе достойные похороны, которые ты заслуживаешь, наш великий, благородный Верховный Старейшина. Я позволю Демонам сожрать твой труп, пока буду наблюдать из безопасности своего дома.

Не любительница долгих разговоров на поле боя, она решила, что этого достаточно. Она не собиралась давать ему больше времени, чтобы взять над ней верх.

Она ослабила левую сторону кнута ровно настолько, чтобы, потянув вправо, свернуть ему шею, пока не услышала самый удовлетворительный хруст.

Когда Кордон обмяк, Маюми позволила ему упасть.

Как только его дыхание покинуло этот мир, исчезло и его существование для неё.

Ее глаза нашли Йошиду, сражающегося с тем, кто, как она знала, расколол череп Фавна. За ним Марго отставала и теперь была в обороне против Клауса и Генри. Она тоже была недалека от падения. Эти двое врагов были всем, что осталось. Ее больше не волновала драка, когда она видела, что она заканчивается.

Она ушла с поляны туда, где лежал самый большой кусок черепа Фавна. Она упала на колени рядом с ним и сгребла его в охапку, чтобы прижать к груди.

Я знала, что это случится… Ты говорил мне, что умрешь, но я просто отказывалась это принять.

Она все еще отказывалась, свернувшись всем телом вокруг него. Слез не было, только потому, что она отрицала это, отрицала, что он действительно ушел.

Должно быть что-то, что я могу сделать. Это не может быть концом для тебя.

Она отстранилась, чтобы посмотреть на белую кость, лежащую поверх ее скрещенных ног.

Но что? Что я могу сделать? Клей не сработал, и она сомневалась, что стянуть его лицо ремнями сейчас будет достаточно.

Весь огонь, который она чувствовала еще мгновение назад, выгорел, оставив ее невыносимо холодной — особенно в центре груди, где она часто чувствовала, как ее душа пытается вырваться наружу. Маюми дрожала, ее руки тряслись, а зубы стучали.

Давай, Маюми. Думай.

Погруженная в раздумья, она заметила, что кто-то приближается к ней со стороны леса, позже, чем следовало бы. Заходящее полуденное солнце отбрасывало длинную тень почти до нее самой, но она была совершенно вне досягаемости.

Когда пара босых ног с темной кожей и маленькими когтями на пальцах остановилась и присела на корточки в метре от нее, она подняла голову.

Она не знала, почему не испугалась и не потянулась сразу за оружием. Возможно, потому что она устала и ей было больно, а этот человек не был одет в одежду ее бывших товарищей Убийц Демонов.

Его красные глаза, посаженные на потустороннем лице, кричали об опасности, когда он смотрел на нее сверху вниз из своего положения на корточках. Она моргала, глядя на него, пытаясь понять, почему видит красные глаза на явно человеческом лице.

Длинные белые волосы развевались в сторону, а несколько прядей падали на его мощный торс без рубашки. Она думала, что он голый, пока не заметила темно-синие свободные штаны, которые были на нем.

— Итак… — начал мужчина с серьезным, задумчивым выражением лица. — Он мертв, да?

Она уже собиралась спросить его, кто он такой, но ее взгляд наконец скользнул ниже, обнаружив черные полосы на его боках и руках. Они переходили от золотых обручей и петель цепей на его теле к единственному заостренному уху, торчащему сквозь его голубовато-белые волосы, прежде чем остановиться на двух темных рогах, загибающихся назад над макушкой.

Всё это подсказало ей, кто перед ней.

— Это то, чего ты хотел, — почти прорычала она — если человек вообще мог рычать. Она кивнула в сторону кромки леса, где увидела стоящего там другого Демона — его большие крылья были пугающе знакомы. — Ты смотрел, как мы сражаемся. Ты видел это. Какого хрена ты тогда меня спрашиваешь?

Она готова была поспорить, что ему было забавно наблюдать, как люди сражаются друг с другом.

Когда он ухмыльнулся, он показал острые клыки. Она сморщилась от отвращения, когда это напомнило то, что она видела в пасти акул в альбомах для зарисовок.

— Вспыльчивая, вспыльчивая, для такого крошечного человека. — Он даже поцокал языком, глядя на неё. — Он был твоим дорогим другом? Или ты позволила ему оседлать твою пизду, как другие шлюхи, которых брали Мавки? Я чувствую его запах повсюду на тебе.

— Выйди на солнце и скажи это, — огрызнулась она в ответ.

— Я мог бы, знаешь ли, — он вскинул бровь. — Я, в отличие от остальных моих подданных, могу выносить свет в течение короткого периода времени. Это из-за моей эльфийской крови. Ты даже не смогла бы убежать, так как я могу телепортироваться к тому, что вижу.

Так вот как он смог добраться сюда так быстро?

Она крепче сжала череп Фавна, когда Джабез, Король Демонов, о котором рассказывал ей Фавн, протянул руку.

— Отдай это мне.

— Нет, я отказываюсь. Ты не получишь его.

— Маюми! — закричал Генри, и она повернула голову в сторону, обнаружив, что все трое её друзей бегут к ней.

Джабез вскинул руку в сторону, и коричневые лозы, похожие на корни деревьев, вырвались из земли и обвили их тела. Всех троих потянуло на колени, прежде чем они упали на землю. Они боролись, пытаясь освободиться от оков.

— Прекрати! — потребовала Маюми.

Джабез повернул голову, пока снова не оказался лицом к ней.

— Или что? Очевидно, что тот глупый Мавка рассказал тебе, кто я, а значит, ты знаешь, на что я способен.

Она пыталась найти ответ, но сомневалась, что что-либо сказанное ею могло помешать ему сделать то, что он хотел. Он пытал Фавна. Маюми поставила бы свою жизнь на то, что