Коснуться души - Опал Рейн

— Закрой свой грязный рот, пока я не закрыл его за тебя, — пригрозил он, шокировав Маюми, так как она ожидала, что он встанет на сторону Клауса.

Клаус схватил его за кожаную рубашку в ответ, его взгляд стал враждебным.

— Какого хрена ты защищаешь его?! Они не более чем монстры, которые заслуживают смерти!

— Я был бы мертв, если бы не этот Сумеречный Странник. У меня был меч в груди, и он исцелил меня! — он почти прижался носом к носу Клауса, стиснув зубы. — Скажешь еще хоть слово дерьма о нем, и я снова сломаю тебе нос.

Генри положил руку ей на плечо, игнорируя мужчин, сцепившихся за его спиной. Эмоции зашкаливали, и никто не мыслил спокойно — кроме Генри, казалось. Он всегда был таким чертовски спокойным и вдумчивым, что порой раздражало, но на этот раз она была благодарна. Ей просто нужно было, чтобы кто-то не шарахался от всего этого прямо сейчас, и Генри был чудесной скалой.

— Вставай, Юми. Нам всем нужно помыться, поесть и выпить воды.

— Должно же быть что-то, что я могу сделать, — пробормотала она в ответ.

Это не конец. Не может быть. Она впилась пальцами в твердую кость. Но все его тело просто… исчезло.

— Разве? — спросил Генри, заставив ее снова поднять глаза к его нежным карим глазам. — Я знаю, что их трудно убить, значит, они должны исцеляться, верно?

— Да, обычно за день, но только если их череп не сломан. Я не думаю, что он сможет вернуться после такого.

— Ты можешь просто собрать его лицо как-нибудь?

— Я пыталась…

Если бы только это было так просто. Она знала, что уже слишком поздно.

Или нет? Золотой медальон Кордона, сверкающий на солнце, привлек ее внимание. День…

Что, если я соберу его череп до того, как пройдет день? Ее сердце, которое тонуло, начало биться быстрее, подстраиваясь под стремительные мысли. Что, если это все, что мне нужно сделать?

Ее глаза расширились, и она лихорадочно начала оглядываться, вставая и прижимая к себе череп Фавна.

— Помогите мне найти его, — потребовала она, идя к своему дому. — Помогите мне найти остальную часть его лица.

Идея зажглась в ее разуме, и она крепко ухватилась за этот проблеск надежды.

Генри был тем, кто нашел другую часть черепа Фавна, так как Йошида и Клаус катались по земле, обмениваясь ударами. Они, вероятно, утомят друг друга, так как это был не первый раз, когда они сцепились.

Маюми осмотрела фрагмент кости и рога и обнаружила, что он в основном цел. Она занесла его внутрь и положила две части его на обеденный стол, чтобы открыть потайную защелку в кладовой. Мешок с монетами внутри был тяжелым, она с трудом подняла его и небрежно высыпала на пол.

Особых золотых монет, которые она достала, было немного, но они были больше остальных. Они также были более чистого качества; она взяла каждую найденную монету и его череп и вышла на задний двор.

Успокоившись, ее друзья пошли к ручью, чтобы наполнить ванну из источника и смыть с себя кровь.

Она украла огонь из печи, чтобы разжечь свой кузнечный горн, а затем положила все свои золотые монеты в плавильную чашу. Пока она нагревалась, она протерла череп Фавна, чтобы убедиться, что он чист, прежде чем использовать напильник, чтобы сделать края трещины шершавыми для лучшего сцепления.

Спустя долгое время она стояла там, мысленно готовясь к мучительному ожиданию, которым станут следующие двадцать четыре часа.

Друзья в конце концов уговорили ее зайти в ванну с ними, напомнив ей о человеческой крови, которой она была покрыта. Это была единственная причина, по которой она разделась и быстро помылась — у нее не было проблем с наготой перед мужчинами.

Это было обычным делом для гильдии, и если у этих мужчин были какие-то желания по отношению к ней, это была их проблема, а не ее.

— Вы все должны уйти, — сказала она, выпрыгивая из ванны; вода стекала по ее голому телу и капала в источник. — Скоро наступит ночь, и это место вскоре станет охотничьими угодьями Демонов. Вам нужно убираться.

— Мы не можем оставить тебя здесь одну, — сказал Генри, хватая ее за руку, когда она стояла вне ванны. — Пойдем с нами в Аванпост Кольта. Пусть Демоны придут и поедят, потом вернешься, когда узнаешь, что это безопаснее.

Ее взгляд метнулся к горну и черепу Фавна, лежащему на ее кузнечном столе.

— Я не могу. Мне нужно остаться здесь с ним, на всякий случай. Я не смогу принести его в город, если это сработает.

— Юми…

— Нет! — крикнула она, вырывая руку и делая два шага назад, чтобы оказаться вне досягаемости. Слова, которые вот-вот должны были сорваться с ее губ, были грубыми, но она испытывала слишком сильную душевную муку, чтобы заботиться об этом прямо сейчас. — Большое спасибо, что пришли сюда. Я не настолько высокомерна, чтобы не признать, что без вас троих… я бы, наверное, умерла сегодня. Сказав это, я хочу побыть одна, и вы все действуете мне на нервы. Так что, если вы не возражаете, будьте любезны, уёбывайте обратно в свою тюрьму за стенами и оставьте меня лесу.

Ей не сказали больше ни слова, пока они не ушли, но она не отвечала на их попытки переубедить ее — как бы они втроем ни умоляли.

К тому моменту она была слишком занята, осторожно пытаясь вылить золото на череп Фавна, не испортив его. Она не могла слушать разговор, который был неважен по сравнению с задачей, которую она выполняла.

Вещи могут быть сломаны, Маюми, — эхом отозвалось воспоминание об отце. — Ты не можешь извиниться перед чашкой, чтобы она починилась сама, но ты можешь усердно поработать и вложить в нее ценность, сделав ее лучше, крепче. Это зависит от того, чего стоит для тебя то, что ты разбила.

На кузнечном столе стояла чайная чашка, которую ее дедушка переделал после того, как ее отец разбил ее в детстве. Тот же урок был преподан Маюми как способ научить ее ценить нахождение красоты в недостатках. Праздновать ошибки, а не маскировать их.

Искусство кинцуги пришло с родины ее семьи, и она никогда не была так благодарна за свое происхождение, как в этот момент.

Она не знала бы, что еще делать.

Однако… у нее не было специальной древесной смолы, которая требовалась. То, что было у ее семьи, было