Попутчик - Скай Уоррен

— Пожалуйста…

Он прижался губами к моему колену, тихо говоря.

— Я шокировал тебя?

— Я не знала…

— Ну, теперь знаешь, солнышко. И знаешь что? Я думаю, ты более предприимчива, чем кажешься. Тебя защищали, это совершенно очевидно. Что ж, со мной ты расширишь свой кругозор.

Я зарыдала, уткнувшись в грубое одеяло, чувствуя себя придавленной, но в то же время освобождённой. В таком положении я ничего не могла сделать, не было никакой возможности освободиться.

— Тебе нужно хорошенько выплакаться, — задумчиво сказал он. — Да, я так думаю.

Мне хотелось, чтобы он был более уверен. Мне больше нравилась его агрессия, чем эта извращённая рассудительность. Я хотела, чтобы он причинил боль, а не помогал.

— Сделай уже! — я сжала руки в кулаки. — Просто сделай то, что собираешься.

Он застыл на минуту. Я почувствовала его удивление. Затем он тихо засмеялся.

— Ты идеальна, не так ли? Словно создана специально для меня.

Он подвинулся, прижимая тупую головку к моей сморщенной коже.

— Не напрягайся, а то можешь пораниться.

Его слова задели за живое. Я могла бы разорвать себя на части — как будто это была моя вина. Как будто я сама этого хотела. О Боже, неужели? Неужели я втайне мечтала о клетке, которая заменит ту, что покинула? Что-то внутри шептало: Да.

Он был прав, говоря, что я создана для него. Я была животным, выращенным в неволе, не готовым к суровости дикой природы.

Позади нарастало напряжение, пока он продвигался дальше. Я знала, он только начал, но мне казалось, что это уже слишком. Будто он разрывает меня, вдавливает в меня что-то чужеродное. Я извивалась, испытывая страх и нетерпение одновременно. Хотела, чтобы он сделал это быстро — сорвал, как пластырь, и засунул в меня. Но тогда я бы закричала, а он заботился обо мне достаточно, чтобы этого не допустить.

Хуже всего было то, что он проявлял ко мне хоть каплю уважения. Это показало, что он *мог* бы испытывать сострадание, если бы захотел. Это показало мне, как мало я на самом деле от него зависела.

Это жгло, вырывая из горла судорожные вздохи и хриплые рыдания. С напором, от которого на глазах выступили слёзы, он вошёл в меня и погрузился с глубоким, удовлетворённым стоном.

— О, милая, — сказал он. — О, солнышко.

Его голос звучал сдавленно, хрипло от удовольствия, которое он получал от моего тела.

За физическими ощущениями я слышала в его голосе благодарность, благоговение. И я почувствовала извращённое чувство товарищества из-за этого. Разве мы оба не были удивлены? Разве не были слегка шокированы, оказавшись в эпицентре этого преступного полового акта на заднем сиденье фуры в глуши?

Этого не было в расписании. «Утихомирить похитителя анальным сексом» не входило в мои планы. Но, с другой стороны, у меня никогда не было планов. В этом-то и был смысл. Я хотела странствовать, порхать, а попала прямо в паутину.

Его рука скользнула между моих ног, нащупывая и исследуя, пока пальцы не нашли тугой бугорок, от которого я выгнула спину и застонала. Это не просто облегчило боль — оно перевернуло её с ног на голову, превратив в острое, как бритва, удовольствие. Я тёрлась о его пальцы, ища облегчения в экстазе — они пришли вместе, как единое целое.

Меня немного тошнило. Моё тело было измотано и хотело избавиться от всего, что было в желудке. Я содрогалась, заставляя себя проглотить приглушённую желчь, пока моё тело металось вперёд-назад — пронзаемое и ласкаемое, используемое и принимаемое так, как я едва могла себе представить. О чём почти никогда не думала — разве что в своей комнате, когда ночное одеяло скрывало даже мои мысли. Вот так же я трогала себя, лёжа лицом вниз на кровати, просунув руку под себя, покачивая бёдрами, пока во рту не пересыхало, а пальцы на ногах не сжимались в тугой комок, и разум не взрывался в раскалённом добела блаженстве.

Я вскрикнула, потерявшись в накале страстей, во всепоглощающей боли, когда моя натянутая кожа сжалась и запульсировала вокруг его члена.

— Да, так и надо, — глухо пробормотал он. — Дои меня. Используй. Возьми всё.

Внезапное тепло разлилось по моему телу, соль обожгла обнажённую плоть. Я содрогнулась от боли, ставшей ценой моего удовольствия. Он навалился на меня всем телом, и я всем телом ощутила его довольный вздох, обняла его, как могла, отвернувшись. Наконец он отстранился.

Он нежно погладил повреждённую кожу в складке моей ягодицы. Медленными, нежными движениями.

— Тебе стало лучше? — спросил он.

Я бы ожидала, что от этого станет только хуже. Кожа уже была избита. Это было всё равно что надавить на синяк. Но его прикосновение было уверенным и знающим, и часть напряжения спала.

— Да.

— Откуда ты узнал? — прозвучал мой невнятный вопрос, и лишь тогда я поняла, как сильно устала. Странно, ведь я так долго спала. Это был глупый вопрос.

Конечно, он делал это раньше. Занимался сексом с женщинами — некоторые были не против, некоторые нет. Он заботился обо мне только потому, что хотел снова использовать.

Он убирал свои игрушки, чтобы утром снова поиграть.

Всё казалось таким размытым, мягким. Я поняла, что он снова подсыпал что-то в мой напиток, но не могла заставить себя переживать. Здесь, в этом месте, не было ни боли, ни страха, и вся эта затея казалась просто грандиозной. Да, оставь меня себе и играй со мной. Делай то, на что у меня никогда не хватило бы смелости, и при этом оберегай меня.

— Потому что это всегда помогало мне, — тихо сказал он.

Мне потребовалась минута, чтобы понять, что он отвечает на мой вопрос. С ним*такое делали. Нравилось ли ему это? Кто это делал? Но вопросы были слишком тяжёлыми для моего языка, и я уснула.

Последняя мысль перед тем, как сознание померкло, была о том, хотел ли он этого сам.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Самое длинное вертикальное падение превышает пятьдесят метров.

Когда я очнулась в следующий раз, в голове было гораздо яснее. К сожалению, тело было не в лучшей форме. Я чувствовала каждую кочку и трещину на дороге, начиная с пульсирующей головной боли и заканчивая спазмами в животе. Но эта боль лишь укрепляла мою решимость.

Что это было? Та нуждающаяся девчонка, отчаянно пытающаяся угодить с помощью секса и послушания — это была не я. Я хотела свободы, но свобода ничего не стоила, если я позволяла другим отнимать её у меня по щелчку пальцев — с