Расколы и припевы - Девни Перри

— Она хотела, чтобы я сыграла что-то особенное?

— Нет, э-э… извини. Не только ты. Вы оба. Она бы хотела, чтобы вы выступили оба.

— Что? — Я перевела взгляд на Грэма, прислонившегося к стене.

Его рубашка была влажной от пота, а джинсы перепачканы опилками. Если просьба и задела его, он ничем этого не выдал.

— Без проблем.

Без проблем? Это была огромная, черт возьми, проблема. Как я должна была играть на похоронах моей бабушки рядом с Грэмом? Мне одной то было бы достаточно тяжело.

Теперь избегать Грэма в течение недели будет почти невозможно.

И почему у меня было чувство, что именно этого Нэн и добивалась.

Глава 4

Грэм

— Слышал, тебя пригласили выступить на похоронах Нэн, — сказал Уокер, прикрепляя гвоздик размером два на четыре дюйма к стене, которую мы обрамляли.

— Да. — Я расхохотался, загоняя гвоздь на место пистолетом. По сравнению с Нэн вмешательство моей матери выглядело дилетантством. Черт возьми, даже после своей смерти она следила за тем, чтобы ложка в кастрюле все время помешивалась. — Все будет хорошо. Как ты держишься?

Он опустил руку, держа в ней гвоздодер.

— Ей был девяносто один год, но… такое чувство, что ее забрали слишком рано.

Та же мысль пришла мне в голову в то утро, когда мама позвонила и сообщила о кончине Нэн. У нас должно было быть больше времени.

Нэн умерла во сне. Не было никаких признаков ухудшения здоровья или снижения умственных способностей. В девяносто один год ум Нэн был таким же острым, как у меня в двадцать семь, а возможно, и острее.

Но ради Нэн я был рад, что конец ее дней прошел без боли и мучений. Было горько и сладко осознавать, что именно так она и хотела бы уйти. В уютной обстановке дома, в котором прожила более пятидесяти лет, в окружении фотографий своих детей, внуков и правнуков. Мне посчастливилось быть членом семьи, и Колину тоже, хотя нас связывала любовь, а не кровные узы.

Нам будет не хватать Нэн Монтгомери.

— Мне жаль. — Я положил руку в перчатке на плечо Уокера. — Если я смогу что-нибудь сделать, дай мне знать.

— Тоже самое. Она была и твоей бабушкой.

Мои собственные бабушка и дедушка умерли, когда я был маленьким, и Нэн заполнила эту пустоту, когда я стал старше. В основном потому, что я так хорошо вписался в семью Монтгомери, как это сделал сегодня Колин.

В детстве мы с Уокером были лучшими друзьями, соседями и приятелями по работе. Хотя он был на два года старше, разница в возрасте не мешала нам играть вместе на переменах или посещать одни и те же мероприятия в старшей школе. И куда бы мы ни ходили, Куинн следовала за нами.

Один-единственный раз, когда мы с Уокером поссорились, это было из-за Куинн. Однажды я заметил, что нашей тенью был не просто очередной чувак, а девочка. И к тому же чертовски хорошенькая. Уокер заметил блеск в моих глазах и предупредил, чтобы я держался подальше.

Но это ни к чему хорошему не привело. Я зашел слишком далеко.

Уокеру было нелегко смириться с тем, что у меня были более чем похотливые намерения по отношению к его сестре, но как только я доказал, что мои мотивы чисты — в основном чисты — он не встал у нас на пути. Он зашел так далеко, что возил нас с Куинн в кинотеатр еще до того, как я получил водительские права, когда мы не хотели, чтобы наши родители возили нас на свидания.

Уокер не стал ворчать, когда мои пятничные вечера с ним были прерваны, чтобы я мог провести время со своей девушкой. Хотя он был слишком занят, ухаживая за своими девушками, чтобы обращать внимание, когда мы с Куинн исчезали в моем ветхом и ржавом «Шевроле».

Куинн была виновата в том, что мне пришлось продать этот грузовик. Мне он нравился, но она все испортила. С этой кабиной было связано слишком много воспоминаний, чтобы жить с ними каждый день.

И было не поставить автокресло.

— Итак… — Уокер поднял пистолет и прицелился. — Каково это — встретиться с Куинн?

— Ты мне расскажи. Она твоя сестра.

— Она игнорировала нас. — Он стукнул кулаком по доске, чтобы убедиться, что она надежно закреплена, приложив немного больше силы, чем необходимо. — И это не то, что я имел в виду.

— Да, — пробормотал я, поправляя бейсболку на голове, чтобы не мешкать. Держать Куинн взаперти в темном уголке моего сознания оказалось сложнее, чем я ожидал. На этой неделе я дважды ударил молотком по большому пальцу, так увлекся ее образом, что потерял контроль над своими чувствами. — Она хорошо выглядит. Похоже, у нее все хорошо.

Уокер приподнял бровь.

— Я не заинтересован в том, чтобы начинать отношения с твоей сестрой. Она снова исчезнет в мгновение ока.

Меньше чем через неделю, если она уедет после похорон, как я ожидал.

— Я просто хочу пережить эту неделю, — сказал я. — Попрощаться с Нэн.

Попрощаться с Куинн.

Может быть, после того, как она уйдет в этот раз, я, наконец, смогу отправить в могилу несколько старых призраков.

Куинн не было дома у ее родителей этим утром, когда я привел Колина. Или она не заходила на кухню, чтобы избежать столкновения со мной. Как и вчера, я был готов встретиться с ней лицом к лицу, когда вошел в дом. Мое выражение лица было тщательно продумано, чтобы она не догадалась, какой властью она обладает надо мной.

Это были напрасные усилия, что, вероятно, было к лучшему. Я поберегу силы, чтобы защититься от нее сегодня днем на репетиции.

— Мне нужно уйти около четырех, — сказал я Уокеру. — Это нормально?

— Нормально. К тому времени я все равно буду мертв. — Он пожал плечами. — Я готов закончить отделку этого места.

— То же самое. — Я забил последний гвоздь, затем подошел к штабелю досок, чтобы взять еще один. Доска за доской, гвоздь за гвоздем, мы работали бок о бок, пока моя рука не превратилась в вялую лапшу, а ранний обед не стал столь необходимым перерывом.

Мы с Уокером сели на пол и открыли наши пакеты с обедом.

Мы возводили новое здание у подножия Бриджерских гор. Когда мы закончим, это место будет огромным, почти десять тысяч квадратных футов, а стоимость одних только окон и дверей превысит сумму, которую я потратил на покупку всего своего дома с тремя спальнями.