Гулящий. Отдана брату мужа - Иман Кальби

Мучительно долго.

Волнительно.

И, к сожалению, приятно.

Его прикосновения не вызывают отторжение, а наоборот.

И это очень плохо.

Стоит ему это понять, он восторжествует, обретя надо мной полный контроль.

Когда змейка молнии доходит до поясницы, я жмурюсь, а он.

Матерится.

Пальцы более настырно и уверенно касаются кожи, резко раздвигая ткань в сторону.

— Что это, мать его, такое?

Я не сразу догадалась, о чем он…

— Шрамы… — говорю беззвучно, но он и так считывает в отражении зеркала.

Его глаза совершенно дикие.

Просто обезумевшие.

И в них…

Боль.

Боже, ему больно за меня… больно!

— Диана… — утробный голос, вибрирующий… Совершенно одичалый… — это того стоило⁈ Стоило?!!!

Крик рикошетит от поверхности глянцевых стен, прокатывается раскатами грома по моей душе, по этому миру.

А потом я громко кричу…

Потому что его кулак яростно впечатывается в зеркало и оно разлетается на сотни осколков…

Глава 13

— Это было крайне неосмотрительно, — обрабатываю его руку в машине. Не знаю, как, но мне удалось достать большую часть осколков — и это при наличии всего лишь машинной аптечки. Ехать в больницу Батыр категорически отказался.

Ты же сказала сегодня утром, что у тебя есть профессия. Вот и «профессируй»…

Если бы ситуация между нами не была такой чудовищной, я бы сейчас даже усмехнулась от его слов, но не получается…

Руки слегка подрагивают, не хочу сделать ему больно.

Когда он шипит после того, как я пинцетом поддеваю очередной болезненный осколок, невольно дую на его раны.

Батыр усмехается.

— Чтобы не так больно… — смущенно поясняю.

Внимательно смотрит на меня, изучает.

Я чувствую, как скользит его взгляд по моей коже.

Когда мы так близко, я чувствую его запах, его силу…

Я вспоминаю себя прежнюю…

Остановись, Ди… Слишком вперед ты бежишь…

— Чтобы не так больно, надо сделать так, — вдруг говорит быстро.

Вторая его рука тут же зарывается в мои волосы, притягивает к себе и целует.

Хриплое, горячее дыхание, царапающая кожу лица щетина…

— Пиздец красивая… — шепчет Батыр, — хочу видеть тебя в кружевах и нарядах…

Я нервно сглатываю.

Опять как с куклой…

Понимаю, что не в моем положении диктовать условия, но…

Кто я? Каков мой статус теперь?

Еще вчера я была уборщицей в его доме, но он обещал платить за мой труд и обещал свободу, а сейчас…

Сейчас я по сути в роли шлюхи из фильма «Красотка» — и эти девицы в магазине мне это красноречиво продемонстрировали мое место.

— Батыр… — трогаю его за запястье, когда он отрывается-таки нехотя и заводит авто, — я хочу поговорить с Рамазаном. Пожалуйста.

— Зачем? — смотрит он на меня подозрительно, — сбежать от меня хочешь?

Я набираю воздуха в легкие.

Нельзя сейчас скатиться к очередному конфликту, но и прогибаться нельзя.

— Брат ведь знает, что я у тебя.

— Знает, — сухо отвечает Батыр, газуя, — я сам сказал ему, что заберу тебя из дома Джалила, раз он не может пока появиться в России, а у тебя были проблемы после смерти мужа.

Рамазан в розыске, хоть все мы усиленно избегаем такой формулировки. Нет, не потому, что совершил нечто плохое. Напротив, потому что пытался не допустить плохого…

Война с семейкой Джалила, в руках которой я была заложником, имела свои негативные последствия.

Никто не щадил никого.

Как итог — Али, отец Джалила в тюрьме, но и по Рамазану отрикошетило. Пока они разбирались между собой, на лакомый кусок в виде бизнеса моего брата нашлось немало влиятельных претендентов. Вот маятник и раскачался не в его пользу… А Аня беременна вторым и точно совершенно ей еще и эти переживания не нужны… По прогнозам адвокатов, ситуация должна урегулироваться через пару месяцев, с минимальным ушербом, а пока… мы все разделены границами и осторожностью…

— Сегодня я организую вам разговор, — говорит он сухо после некоторой паузы, — только без фокусов, Диана, слышишь? Он далеко, а я рядом. И я твоя данность… И то, что между нами, это между нами… Брата не нужно посвящать.

Я киваю и отворачиваюсь к окну.

Есть деталь, которая не дает мне покоя…

Рамазан бы никогда не разрешил нам с Батыром просто так жить в одном доме…

Это совершенно не по-кавказски… Совершенно не по понятиям Рамазана…

И тем не менее, я тут… В его машине.

Осознание всей логической цепочки бьет под дых сокрушительной правдой…

Я снова перевожу глаза на Гусейнова.

— В каком статусе я живу у тебя дома, Батыр? Для моего брата… И для нас с тобой…

Он тоже смотрит в ответ.

Отрывается от дороги, но скорость набирает. Она планомерно растет, пугая, нагнетая, парализуя под действием инстинктов…

Женщина в кавказской семье может перейти брату умершего только в статусе жены…

Батыр смотрит на меня. В его взгляде ответы на все вопросы…

И они убивают меня…

— Ты очень красивая женщина, Диана… С годами только лучше стала… Невозможно мимо пройти. Потому Джалилу так башку срывало. Красивая женщина, к которой у меня незакрытый пунктик и чистое физиологическое влечение. Эта женщина попала в незавидное положение и нуждается в моей защите. Вот это данность. А теперь оборотная сторона медали, малышка… Ты меня предала. Взяла и предала. Знала про мои чувства, а все равно поверила какой-то левой бабе. Перечеркнула все, что было между нами, что шептала мне, в чем клялась. Зато легко прыгнула в постель к мужику, который сделал из тебя грушу для битья. Я ведь не один шанс тебе дал. Я на свадьбу к тебе пришел. Унижался. Говорил, что не изменял… Что… — его голос осип, — любил… Но ты снова не слушала… Ты плюнула мне в лицо и сказала, что никогда в жизни со мной не свяжешься. И снова наврала… Снова обещание не сдержала… Потому что иначе бы тебя тут не было со мной, в моей машине, в роли… — опять деланная пауза. Нет, он не получает удовольствия от того, что говорит мне. Он просто верит в свои слова. И самое страшное, что он их уже принял, — Я понимаю, к чему ты ведешь, Диана. Но мне придется тебя разочаровать. Ты не можешь стать моей женой. Предавший единожды, предаст и снова… И потому ты будешь моей содержанкой. Любовницей. Сабией, как я и говорил с самого начала. По сути в твоем статусе ничего не изменилось: сабия по исламу — это женщина, находящаяся в услужении у мужчины. Ты в моем услужении. Просто я решил, что ты будешь гораздо полезнее в моей постели с разведенными ножками