Гулящий. Отдана брату мужа - Иман Кальби

Не сделает? Смешно. Уже сделал. Иногда моральная боль сильнее физической…

Он доливает вина в бокал, протягивает свой — чтобы чекнуться.

— Отпусти себя… Будет хорошо…

А я опускаю глаза. Не могу смотреть на него, когда он в ответ так смотрит.

Батыр рычит.

Протягивает руку к моему лицу, растирает каплю вина по губам.

— Когда я в первый раз увидел эти губы, с ума сошел. Ты их кусаешь все время, когда нервничаешь — они красными становятся… Не нужно никаких помад — и так улет… — трогает щеку, обманчиво нежно ласкает большим пальцем, — и эта робость твоя вечная… Просто афродизиак… Ты когда вот так ресницами в смущении хлопаешь, внутри все сжимается спазмом предвкушения… хочу посмотреть, как ты моргаешь, когда…

Его красноречивая пауза говорит больше слов…

— Вид женщины в момент экстаза многое о ней говорит, Диана… Возможно, если бы я настоял и тогда пошел дальше, а не берег тебя, не осторожничал, не пытался показаться лучше, чем я есть, я бы раньше все о тебе понял…

Я усмехаюсь. Теперь горечь на моих губах.

— Понял бы, что я фригидна? — слова сами вылетают из моего рта. Хочется цинизма и равнодушие. Его разочарования хочется… Оно менее болезненное, чем вот такое колючее внимание…

— Фригидна, говоришь? — усмехается.

А я встречаю его взгляд.

— Знаешь, от чего Джалилу было обиднее всего, Батыр… Не от того, что он сейчас, как ты, накручивал себе в голове то, что могло быть у нас с тобой и мое равнодушие списывал на чувства к тебе… Он бесился от того, что мое тело на него не реагировало… Трудно чувствовать себя мужчиной, когда женщина, которую ты хочешь, бревно… Силенок подмять ее под себя достаточно, а больше… Вы противны мне, оба… И ты, и он. Ничем ты не лучше… И можешь не делать ДНК-тест: Луиза твоя мать. Ты точно такой, как она… Как ваш отец… Яблочко от яблоньки…

Я говорю и вижу — как искажается его лицо. Путь от боли и неожиданности, ибо он явно не ожидал такой прыти от тихой, зашуганной малышки Дианы до откровенной, неприкрытой ярости…

И эта чернота в глазах — она становится гуще, резче, ядовитее…

— Встань… — говорит тихо, хрипло, но так пробирающе, что мурашки по коже… Лучше бы орал — приказ был бы менее жестким и хлестким… — быстро встала, Диана…

Глава 15

Встает сам… Не дожидается моей реакции. Резко дергает на себя, заставляя — таки встать…

Грубая мужская рука быстро нащупывает мою грудь, дергая декольте из лайкры вниз. Обхватывает собственнически, обводит контуры соска. Чертовски умело и показно нежно.

Три шага наступлением к стене. Я упираюсь в нее, а с другой стороны нависает он.

Хрипло дышит.

Абсолютной безнаказанностью…

На адреналине внутри все предельно обострено. Вино, его близость, моя дерзость создают дикий коктейль внутри…

Он снова обводит, потом опускается и целует ее губами.

Так, что плоть тут же скручивает в предательском возбуждении.

Я пытаюсь вырваться, но тщетно.

Нет места, нет свободы. Он заполнил все. Только он и эта теплая, навязчивая тишина между нами вперемешку с его хриплым дыханием и моими всхлипами.

Его рука легла мне на бедро… Слишком уверенно, слишком легко, будто он знал, что я все равно поддамся — у меня все равно нет выбора. Пальцы скользнули вверх, медленно, с выверенной жадностью, и я резко вдохнула. Крепче сжала губы, будто это могло удержать внутренний жар — и протеста, и чего-то неправильного…

Батыр поддел край платья, приподнял его, и холодный воздух коснулся моей кожи. Я сжала бедра, но он рассмеялся тихо, хрипло, и слегка ударил по их внутренней стороне ладонью… Неторопливо, с тем мрачным терпением, от которого кровь стучит в висках.

— Ты же хочешь этого, — прошептал у самого уха, — просто не умеешь признаваться. Гордость в постели неуместна, Ди. Сама себя связываешь… А ведь это могу быть я… И тогда твои путы будут лишь частью сладкой игры, а не твоей пыткой.

Его пальцы встретились с кружевной полоской чулка. Он задержался на ней, словно изучал. А потом прошел чуть выше… Туда, где тонкая ткань белья… Мое тело отреагировало предательски… лнгкой дрожью, нехваткой дыхания.

— Нет, — выдохнула я, почти беззвучно, но даже себе не поверила.

Он не остановился. Его пальцы изучали, искали, вызывали огонь, от которого я пыталась спрятаться в самой себе, но тщетно. Все происходящее было слишком явным, слишком настоящим. Он будто вызывал на поверхность то, что я годами прятала… Жадность, голод, бессильное желание быть покоренной.

Вскрикнула, когда он ловко отодвинул край белью и нырнул к плоти…

Снова ухмылка. Но на этот раз хриплая, одержимая…

— Твое тело говорит громче, чем твои слова, — сказал, размазывая пальцами влагу по моему же бедру, — маленькая врушка…

— Нееет, — тянет нараспев, — не фригидна, Диана. Это точно… Просто хозяин был неумелый… Я раскрою тебя для себя, малыш. Не сомневайся… Будешь любимой моей игрушкой. На время. Пока не надоест… Закроем к черту эти гештальты и каждый пойдет своей дорогой… Отпущу… Просто сдайся и будь покорной сейчас…

Глава 16

Затуманенный взгляд. Приоткрытый рот, алчность в каждом движении.

Я расплющено по стене и шкале своих эмоций, фрустрирована, невменяема…

— Вкусная девочка… шепчет он, целуя в шею, а потом усиливает давление, снова оставляет болезненные засосы.

Рука сжимается за ягодице до рези.

Его эрекция упирается мне в поясницу.

— Все могло бы быть иначе, Ди… Но ты сама выбрала этот путь… хрипло шепчет, то ли говоря о масштабах жизни, то ли о нас двоих здесь и сейчас после моей эскапады…

Вскрикиваю, когда он подхватывает меня под бедра и несет к дивану.

Рокот нетерпения сквозит в каждом движении.

Батыра разрывает от нетерпения, а меня — от ужаса неотвратимости.

Я не хочу так.

Я не прощу.

Ни себе, ни ему…

Пытаюсь выстроить барьер, воззвать к разуму…

— Прошу…

— Сейчас точно будешь просить, — хмыкает он, нетерпеливо стягивая с себя штаны, — громко и долго…

— Батыр… Я прошу тебя остановиться… дай мне время, пожалуйста… Я сама к тебе приду…

— Нет! — рычит и вгрызается в губы, — сколько мне еще ждать? На пенсии придешь? Еще за кого-то из моего окружения замуж выйдешь, а оптом придешь⁈

— Нет! Нет же! Дай мне день или два! Дай… почувствовать себя не тряпкой… — последние слова срываются