Гулящий. Отдана брату мужа - Иман Кальби

потому что знаю его, как никто другой. И да. Он был моим первым. Это он сделал меня опытной и ухищренной, а не другой. Вот наша с тобой разница. Ты никогда не станешь единственной, потому что для тебя самой он — не единственный…

Он отвечает односложно, совершенно не меняя настроения, эмоций.

Они договариваются о встрече, а у меня душа падает в пятки.

И зря ведь, я же все для себя решила, но…

Не могу иначе…

Мне все равно больно.

— Да, давай в двенадцать, — говорит он спокойно.

Я успеваю услышать на другом конце «целую», до того, как он молча кладет трубку.

Наши взгляды пересекаются.

Батыр словно бы ждет, что я у него спрошу, но я молчу.

— Позавтракай, Ди… — говорит, изучая мое лицо, — а мне нужно отъехать ненадолго… Потом сразу вернусь к тебе. Хочу, чтобы ты снова ждала меня в комнате.

Ну, как же иначе… Как подобает игрушке…

— Хорошо, — отвечаю спокойно и за это получаю одобрительно-поощрительный поцелуй.

Только убедившись, что его машина выехала за пределы ворот, я подрываюсь с места. Времени в обрез.

Одеваюсь и несусь к Мальвине.

Мы не говорим — лишь понимающе киваем друг другу и она молча открывает мне дверь с черного хода, где нет камер. Там меня уже ждет авто, на котором с утра завезли продукты на территорию имения…

Глава 19

— И что, ты реально решил жениться на ней? — капризно протянула Хадижа. Стыдно признаваться, но я не любил родную сестру. Слишком сильно она походила на Луизу. Слишком ею испорчена была, коррумпирована…

— Да, Хадижа. Я женюсь на Диане. И если вы хотите от меня помощи, пока папаня гниет в тюрьме, тебе придется принять ее. Не прошу вас становиться подругами. Это уже невозможно. Диана натерпелась от вас, но… Уважения я потребую. А еще вы перестанете злословить у нас за спиной. По закону гор я поступаю совершенно правильно. В нашей связи все незазорно…

— Нет, Батыр! — раздраженно выдохнула Хадижа, — по закону гор ты должен был выждать три месяца — срок идда — и только тогда вступать с ней в брак! А ты…

— А я принял ее, Хадижа. Принял со всем багажом, который был до меня. Диана моя. Точка больше тебе не нужно влезать в этот вопрос, если рассчитываешь на мою помощь.

На глазах сестры навернулись слезы, которые она тут же попыталась спрятать.

— Почему одних любят так, а других… — я понимал, о чем она говорила… Хадижа была сильно уязвлена, что брат Дианы в свое время бросил ее и выбрал свою русскую жену вопреки всем козням и попыткам их развести…

— Потому что подлость и коварство, Хадижа, трудно простить даже красивым женщинам. Ты красивая, но пропитанная ядом матери. С таким флером далеко не уедешь… Это тебе совет на будущее…

Она шмыгнула носом и снова стала каменной, как изваяние. Взяла себя в руки…

— Джаннет не простит тебе… Ты обесчестил ее. Поматросил и бросил… Ради кого…

— Джаннет — это мое дело, Хадижа. Хватит совать свой нос туда, куда не стоит, — раздраженно осек ее и тут же невольно поймал взглядом циферблат на висящих на стене часах.

Я хочу к ней. Я хочу в нее. В ее тепло, душу, объятия…

Диана победила.

Я не мог на нее злиться. Я горел в ревности, но еще сильнее горел в ее объятиях.

Когда она принимала меня, когда выгибалась дугой от удовольствия, когда отвечала на поцелуи и целовала сама, когда кончала, я понимал, что не хочу ее больше терять, не хочу отпускать, не хочу, чтобы между нами снова был сквозняк, чтобы холод снова нас сковывал…

Я хотел любить ее. Хотел отмотать время назад, в момент нашего знакомства. Снова стать тем, кем был тогда…

С ней время останавливалось. У нас у обоих появлялся шанс на счастье в объятиях друг друга…

Вышел из кафе, сел в авто и открыл багажник.

Бархатная коробочка алого цвета, сверкающий бриллиант по центру…

Сегодня я сделаю ей предложение. Хватит уже этих идиотских игр.

Все ведь совсем не так, как я себе накручивал все эти годы.

Диана не та, что я себе нарисовал, чтобы было не так больно и обидно…

Отныне его никогда больше не будет между нами. Будет только любовь и будущее…

К черту мои слова, глупые, детские и обидные.

Я хочу быть с этой женщиной.

Всевышнему только известно, сколько лет нам отмеряно на этой земле. Ни минуты нельзя терять…

Любовь должна победить…

Я резко стартую с места, игнорируя настырные звонки по работе.

За последний месяц рядом с Ди я сильно напортачил.

Эмоционировал, напрягался, а потом взрывался…

А в бизнесе, особенно моем, пылить — гиблое дело.

Разгребу.

Это тоже разгребу.

Главное, чтобы моя девочка была в безопасности и знала, что… вперед только вместе…

Я сделаю предложение, мы поженимся, а потом я отправлю ее к Рамазану. Пусть переждет микробурю там, пока я не урегулирую все вопросы.

Но пока… Пока впереди у нас будет еще одна ночь. Думаю об этом — и по телу мед. Диана на сто процентов моя женщина.

Она влечет, манит, дурманит…

Она очаровывает и привязывает…

Возможно, я был ее не достоин тогда… Возможно, это такое жесткое испытание судьбы…

Влетаю в дом, как на крыльях, несусь в спальню, уверенный, что она точно не ослушается… будет ждать…

И…

По телу бежит неприятное предчувствие с ознобом.

Внутри все сжимается в жгут…

ЕЕ нет.

И ощущение, что нет не только в этой чертовой комнате.

Раздраженно направляюсь к двери и когда уже почти шагнул за дверной косяк, вдруг цепляю глазами лист бумаги на тумбочке…

— Я была для тебя игрушкой. И тогда, и сейчас. А ты всегда был, есть и будешь единственным, Батыр. И потому мы не можем быть вместе. И тогда не могли. Гуляющий свободно ветер рано или поздно превратится в сквозняк, который проберет до костей.

Глава 20

— Спасибо, Ань… — голос дрожит. На сердце дыра, но я искренне, по-настоящему благодарна жене брата.

Иначе было нельзя. Иначе бы он уничтожил меня. А сейчас… Сейчас у меня хотя бы будет, что вспомнить помимо холодного презрительного взгляда мужчины, которого единственного я и любила все эти годы…

И буду любить…

Я запомню навсегда то, что дала мне наша первая и последняя ночь. И нет, вопреки откровенности, граничащей с моралью, с чрезмерной откровенностью и раскрепощенностью, на которую