Гулящий. Отдана брату мужа - Иман Кальби

Наша близость была в теплоте объятий и одном дыхании на двоих, в сомкнутых ладонях, переплетении пальцев, нежных поцелуев, которыми мы запечатывали самые дикие, самые низменные порывы нашей плоти.

Хотя бы раз в жизни каждой из нас нужно быть женщиной. Не дочерью, не матерью, не расчетливой, не наивной, не играющей, не обыгранной, не преданной или предающей. Женщиной. Без начала и конца. Без понимания того, что ты не первая и не последняя.

Возможно, ты такой и не станешь для того, с кем захочешь открыться. Да и не нужно. Становись такой для себя. А он — лишь твой портал, проекция, твое самоощущение, которое в конченом счете и важно.

Когда я училась в меде, одним из самых страшных моих впечатлений был поход в морг. После этого я даже грешным делом подумала, что эта профессия не для меня. Благо, что мудрая преподавательница тогда вовремя уловила мое состояние и объяснила, что в той или иной форме это у всех так…

Я смотрела на неживые тела и думала — как так? Ведь всего ничтожно малое время, которое в масштабах наших привычных оценок жизни, они были живы, они думали, чувствовали, жили…

Кто они теперь? Что было в конечном итоге для них важно, когда они уходили? О чем думали, когда делали последних вдох? О том, что сказали про них другие? Какое впечатление они производили? О том, что про них запомнят и как быстро забудут?

Завтра все равно взойдет солнце. А потом снова сядет. Будет ночь, будет темнота перед рассветом, будет снова день… И так до бесконечности, до конца света, который нам, простым людям, неведом.

В своем последнем дыхании ты один на один с этим миром. Ты оглядываешься назад и впервые, возможно, за всю жизнь смотришь на себя не глазами других, не со стороны проекции того, каким бы ты хотел отражаться в зеркале. Ты смотришь изнутри.

Батыр станет моим внутренним счастьем. Моей радостью женщины, которую я познала через него.

Он станет тем, кого я буду помнить всегда. И не имеет значения, что он думает, как пойдет его жизнь дальше, как быстро появится новая игрушка, которая займет мое место.

Это его крест, это его память, это ему решать, что вписать в скрижали вечного, когда он будет уходить и в последний раз вдохнет этот мир.

Моя память о нем — это уже не он. Это я. Это мой Батыр. И ему это не отнять…

— Ди, я должна тебе сказать, что он уже обрывает все телефоны и сходит с ума… Звонит Рамазану, грозится прилететь. От угроз и обвинений тут же кидается в отчаяние и панику. Он страдает… ты уверена, что поступаешь правильно?

— Как никогда…

Аня тяжело вздыхает в трубку.

— Ты ведь знаешь мою историю с Ромой… Когда я уходила от него, когда разводилась, во мне клокотала обида, а не разум… Это чудо, что мы снова смогли найти путь друг к другу. Иначе бы я была несчастна, Ди… таких мужчин тяжело заменить…

— Я не хочу его заменять, Аня. И да, я честно тебе скажу. Если батыр посчитает нужным, он найдет меня. Но нашим прямым конкретно сейчас нужно разойтись, иначе потом мне будет больно. Он должен принять меня не в том понимании, которое придумал сам, а в реальном. И ты как раз смогла это сделать с Рамазаном. Вот и я так хочу, Ань. Я всю жизнь делала то, что ждали от меня. Да даже то, что я ушла от Батыра — это тоже во многом искусственное, навязанное мне решение. Сначала эти обвинения и насмешки, которые меня анатогонизировали, потом наставления отчима, что связываться с гулящим ветреным мужчиной — верх безумия… К тому же и тогда я была просто пешкой в большой игре, ты это знаешь не хуже меня. А сейчас я хочу, не как другие, я хочу, как я. И потому спасибо тебе за все, дорогая. Я тебя люблю…

Аня и правда волшебная. Она не побоялась пойти против рамазана и здорово все организовала, воспользовавшись старыми связями. Ее папой был начальник охраны Ромы, бывший сотрудник органов. Так меня удалось оформить в рамках программы защиты свидетелей. В том смысле, что я легально получила новые документы, жилье, легенду и возможность тихо и спокойно строить свою жизнь.

Вот уже вторую неделю я в ней. Работаю участковым врачом. Пока осторожно, под надзором более взрослых коллег, осваиваю милый красивый тихий городишко, в котором меня поселили в уютной квартире.

Я все-таки отстригла волосы. Не так сильно, как хотела бы сделать это со мной Луиза, но достаточно, чтобы стать другой.

Конец лета здесь выдался довольно дождливым и прохладным — и потому моему новому образу существенно прибавило успеха то, что я была в плаще и берете.

А совсем скоро я поменяюсь кардинально.

Хорошо учащийся в институте врач определит на себе симптомы того, что происходило со мной, безошибочно.

А вчера это подтвердил и тест.

Я беременна.

И эта беременность была не просто досадной случайностью. Я сознательно хотела забеременеть от Батыра.

Да, гарантии никто не давал, тем более, что с Джалилом я годами принимала таблетки. Но в душе я даже загадала — если я и правда на верном пути, если это и правда мой мужчина, то пусть эта ночь станет для нас символической.

Батыр съедал себя от мыслей о том, что он не единственный. А я хотела доказать этому миру, что это не так. Доказать ему, возможно, если бы только мы снова встретились.

Молодая, привлекательная, свободная женщина с новой жизнью, которую ей щедро подарила судьба в лице Анечки, могла бы быстро и без труда устроить свою жизнь. В принципе, это изначально те условия, которые мы с ним обсуждали, которые он мне обещал.

Но сын Батыра менял все. А я почему-то знала, что там, во мне растет его сын… Его продолжение.

Я бы никогда не привела в дом к своему ребенку чужого мужчину.

Я бы никогда не подпустила к себе другого.

Батыр был моим единственным.

Батыр не просто получил меня спустя много лет.

Он получил меня навсегда — как мать своего ребенка.

Я буду смотреть в глаза своего чуда — и видеть в нем отца.

Это власть навсегда.

Связь навсегда…

Возможно, для него самого это