Гулящий. Отдана брату мужа - Иман Кальби

Моя совесть перед собой как перед женщиной была чиста.

Я не падшая, не практичная, не слабая на передок, не конъюнктурная. Я женщина, которая любила и была верна своей любви.

А кто считает иначе, Бог им судья…

Положила телефон, посмотрела на календарь, висевший с моем кабинете.

Впереди непростые времена, новые вызовы, новая жизнь, в которой мне будет отнюдь не легко, да и кто знает, кем я была на самом деле для Батыра.

Но я справлюсь.

Я не тряпка. Не игрушка. Не ведомая.

Я человек, имеющий право на счастье и достоинство.

И никакие традиции мне это не запретят.

Честь человека не в формальном соблюдении правил приличия, которые часто пишутся отнюдь не приличными людьми.

Честь человека начинается с его сердца и души.

Глава 21

— Рамазан, я ведь по-хорошему прошу. Скажи мне, где Диана. — Внутри клокочет дикая ярость.

Я прохожу по этому кругу ада уже в сотый раз.

Все поиски — пустота.

Надежда на связи, взятки, удачу…

Она как сквозь землю провалилась.

Ни одной зацепки — была Диана и нет ее. Вообще нет. Инопланетяне украли.

Не может тихая девочка, растерянная и загнанная в угол, сама такое провернуть…

Я устроил Армагеддон в доме матери. Первым делом подумал, что очередные ее происки и козни, но нет. Сейчас уверенно могу сказать, что моя семейка ни при чем.

Луиза смотрела на меня, как всегда — с примесью презрения и равнодушия. Как глубоко и давно разочарованная…

— Зря ты связался с ней, — бросила она горько.

Я ударил по столу. Так, что вся посуда на нем разлетелась на пол и поразбивалась.

Молчал. Только смотрел в ее глаза.

— Почему ты всегда так ко мне относилась? Ты мне не мать, да?

Она снова посмотрела на меня, собравшись с силами. В ее глазах были слезы.

— Хотела бы я, Батыр, чтобы это было так… Легко не любить чужого ребенка, а своего… — она тяжко сглотнула, — ты был лишний в нашей семье. С тебя все началось… Это когда ты родился, Али потерял ко мне интерес и как помешался на русской жене чужого мужчины… Ты принес в наш дом проклятие. Недобрый знак… И ты знаешь, о чем я говорю. Это твое родимое пятно… Мне еще повитуха сказала, что это знак дьявола. Что всегда ты будешь им помечен — неприкаянный, гулящий, не помнящий родства… Закрывай его татуировками — не закрывай, не поможет… Лучше бы тебя не было никогда в нашей жизни… А после того, что ты сделал из-за этой шлюхи с Джалилом?

— Я не убивал твоего сына, — перебил ее я, пытаясь приложить все силы, чтобы ее впервые в жизни искренние, роковые слова, не били по сердцу, а отлетали, как бисером об стену. Не получалось, — у него достаточно было врагов и без меня…

— Говори что хочешь… Прибежал как шакал… Сразу за ней, как за сучкой во время течки…

Я резко встал. Говорить с этой женщиной более смысла не было. Мы чужие друг другу, что бы ни показала кровь. Чужие. Так было всегда…

Можно годами жить с человеком — и знать, что вы далеки ментально на сотни тысяч километров. Можно расстаться на много лет — и почувствовать свою близость, словно бы этой разлуки вовсе и не было никогда…

Зачем она ушла? Неужели я был так жесток в своей боли и ревности, не замечая очевидного?

Я ведь не смогу без нее. Не смогу и не хочу.

Снова по кругу. Снова звонки Рамазану, снова скачки от угроз до признаний… Пустота. Сплошная пустота, которой не было пределов.

Это он ее спрятал. Без сомнений. Не было у меня другого объяснения этой пропаже.

Я часами смотрел на ее фото, выл, бухал, снова смотрел.

Дела становились лишь хуже.

Рамазан правильно взывал к разуму, да и не только он.

Но без нее мир померк, ничего не хотелось ни делать, ни решать без нее. Для чего? Этот мир мне был нужен только с Дианой, сейчас сомнений не было. А если я ей не нужен, то…

Смотрю на дисплей. Десятки вызовов от Джанет. Тошно. Эта полоумная совсем с ума съехала, а ведь я еще две недели сказал, что все, квартиру ей подарил, чтобы не чувствовала себя покинутой и попользованной.

Все честно. В любовь до гроба от нее я никогда и не верил, это блеф, конечно же. Но вот эта назойливость… Раздражало. Сильно…

— Да! — не выдерживаю, отвечаю, просто, чтобы заткнуть, наконец, этот поток.

— Батыр… Открой, пожалуйста… Я у твой двери, надо поговорить.

— Сейчас говори, — режу сразу, — по телефону, раз столько названиваешь.

— Батыр… — почти умоляет, — не по телефону, прошу… Я не займу много времени. Потом сам будешь решать, что делать, но без тебя решение я принять не могу!

Раздраженно подхожу к домофону и наживаю на «открыть».

Что ей надо⁈

— Батыр! — бросается ко мне на шею с порога и начинает рыдать.

Как же бесит!

Нет ничего более раздражающего, чем ушедшая в утиль шлюха. Не знаю, какие эмоции мужчина испытывает к тем, кого когда-то любил и разлюбил, но просто находящаяся с тобой рядом женщина, без особых чувство кроме похоти, пусть и удобная… Сейчас это утомительно.

— Говори быстрее у меня дела, — осаживаю ее я, протягивая стакан воды.

— Где она? — спрашивает Джанет, подозрительно оглядываясь.

Диана ей все покоя не дает.

Я теряю всякое терпение. Направляюсь к выходу и распахиваю дверь.

— Где она — не твое дело, но вот где ты сама должна быть — я тебе сейчас покажу!

— Я беременна, Батыр! — вдруг кричит она, прикрывая лицо и снова начиная плакать, — от тебя, конечно! У меня не было других мужчин и сейчас я даже представить не могу, что мне делать… Это твой малыш. Я уже люблю его, потому что его мать и он от любимого… Но сама… Сама я не справлюсь, да и почему сама⁈ Я ведь точно знаю, что он твое продолжение, твой наследник…

Я застываю на месте.

Не может быть…

Мы ведь предохранялись. Механически…

— Врешь… — голос падает в пятки, — не может быть… Мы же…

— Знаю… — верещит она, — но был один день… Когда Диана только появилась в этом доме, ты был сам не свой, пришел ко мне, подвыпивший… Я помню то твое состояние… Оно… Оно даже завело меня тогда — алчность, ненасытность. Сначала был презерватив, но потом… Ты как с ума сошел. Мне