Мои порочные мажоры - Бетти Алая

— Юль, — шепчет, не позволяя мне отстраниться, — я не могу, понимаешь? Как тебя вижу, все мозги в хер утекают. Ты пиздец… я с ума схожу!

— Гоша! — шикаю на несносного студента, — я всё понимаю, но…

— Иди ко мне… — игнорируя моё сопротивление, усаживает меня сверху, — ты мне нужна, Юль.

Забирается ладонями под платье. В каждом его жесте чувствуется не страсть, а отчаяние. Именно поэтому я так пытаюсь остудить его. Нам нужно поговорить.

— Гош, — беру его лицо в ладони, — давай сначала поговорим. А потом ты всё получишь.

— Юль, ну зачем это всё? — морщится, но приотпускает меня, — я тебя хочу, а не разговоры говорить.

— Ты хочешь в близости убежать, скрыться, — тихо говорю ему, — от чего, Гош? Что тебя так беспокоит?

Он внимательно смотрит на меня. Серьезно, сосредоточено. Затем тыкается мне в грудь лицом. Вздыхает.

— Мой отец…

— Что? — отвечаю на объятия и зарываюсь пальцами в густые волосы Гоши.

Он сейчас кажется мне очень одиноким. А я ведь ничего о нём не знаю. Проблемы с отцом? А мать?

— Мой отец тиран и абьюзер, — тихо говорит он, — сначала свел в могилу мою мать. Потом перебирал женщин, как перчатки. Они уходили от него одна за другой. Пока не нашел ту, которую смог сломать.

— Это ужасно, Гош. Что случилось с твоей мамой? — глажу его по голове.

— Она заболела и умерла. Сгорела за полгода. А он… даже ни разу не навестил её после похорон. Первую бабу привёл через месяц после её смерти. Даже не постыдился.

— Мне жаль, — шепчу, стараясь передать всю глубину своих переживаний за него.

— Я свалил из этого дурдома. Дом напоминал могильник. Она его обустраивала. Она вдыхала в него жизнь, — Гоша говорит тихо, едва слышно, — а эта мразь даже не тосковал. Я тосковал, а он нет!

— Может быть, он переживал это по-своему?

— О нет! Олигарху Азарову плевать на всех, кроме себя.

— Это очень грустно, Гош.

— А теперь он взялся за новую. Катя хорошая девчонка, молодая совсем. Купилась на его ледяное сердце и галантность. Думала, сможет растопить его. Он женился недавно. А теперь она залетела от него.

— Почему это так плохо? Может быть, они друг другу подходят? И ребенок немного сгладит нрав твоего отца? — я сама не верю в то, что говорю.

Ведь знакомая с богатыми. Мы для них словно пыль под ногами. Гоша усмехается.

— Он её бьет.

— Что? — восклицаю, — ты видел это?

— Видел, как она шугается его. На свадьбе Катя была другой. И да, даже я на какое-то время поверил, что этот тиран изменится. Но его только могила исправит.

Молчу. Мне хочется сказать, что Гоша неправ. Но я вижу боль в его глазах. Слышу тревогу в голосе. Мой мажор переживает.

— В ней растет мой брат или сестра… не хочу, чтобы он или она жил так, как я. В постоянном страхе попасть в немилость. В вечных попытках доказать, что чего-то стоит…

Крепче обнимаю Гошу. Он сейчас открывает мне своё сердце. Испещренное ранами, нанесенными самым близким человеком.

— Не уходи, Юль. Ты лучшее, что со мной случалось, — стонет он.

— Не уйду, Гош. Честно. Наши отношения, конечно, странные…, но вы с Аланом мне нравитесь.

— Просто нравимся? — он снова заглядывает мне в глаза, словно что-то ищет.

Доказательство любви?

— Очень сильно нравитесь, — целую его в нос, потом в лоб.

— Этого мало, — он сильно сжимает мою попу, затем забирается в трусики, — ты должна нас полюбить. Потому что мы тебя уже любим.

Ох уж этот юношеский максимализм! Но Гоша бесконечно мил в своём желании мной обладать.

— Я уже влюблена в вас, Гош. Так что не жести, — стараюсь игнорировать горячие импульсы между ног.

— Влюблена? — он хитро улыбается.

— Да. Про любовь рано говорить. Она проверяется делом и временем. Вы тоже влюблены. Вам башню сносит, постоянно секса хочется.

— Я обнимать тебя хочу! — выдает, — и слушать твой голос, Юль. Это не просто химия. Прекрати сопротивляться. Мы никогда тебя не обидим!

Вздыхаю.

— Ты прелесть, — улыбаюсь и целую парня в губы.

Все границы давно стёрты. Я сижу на коленях мужчины, не мальчика. И целую вполне себе взрослого человека. Мне нравится с Гошей, я наслаждаюсь его обществом.

А узнав его чуть ближе, понимаю, что его никто никогда не любил. Поэтому он такой колючий. Если решил, что я принадлежу ему, будет воевать до последнего.

— Юль… — шепчет в перерывах между нежными поцелуями.

— Что?

— Хочу тебе вставить…

— Гош, — строго смотрю на него, но наглый мажор уже расстегивает джинсы.

— Иди сюда, — приподнимает меня, затем его член проникает между моих горячих складочек.

— Ммм! Азаров… что ты творишь? — шиплю, но всё равно двигаюсь.

Мне хорошо. Господи, я с этими студентами полностью теряю себя. Чувствую лёгкость, воздушность. Они вселяют в меня уверенность.

— Гоша, — бормочу, пока он жестко вдалбливает в меня свой член, — Алану это не понравится…

— Он не узнает, — рычит, — блядь, сейчас солью, малыш… прости…

— Нет! Погоди! Без резинки нельзя! — пытаюсь его остановить, но нас обоих настигает одновременный оргазм.

— Упс… — ухмыляется этот несносный.

— ГОША! — слезаю, ищу в сумке салфетки, — ТЫ ЧЕГО ТВОРИШЬ?

— Кончать в тебя ахуенно!

— Я не пью таблетки! — рычу на него, вытираюсь, — ты с ума сошел? Неужели не усвоил к двадцати годам, что от секса без резинки бывают дети?

— И что? — нагло глядит на меня, — я в курсе, Юля. И хочу именно этого.

Глава 16

Юля

— Тогда почему не надел резинку? — шиплю, понимая, что секс с презервативом и без — небо и земля.

Но всё же! Нужно быть ответственными.

— Ты знаешь, что отличает взрослых людей, Гош?

Он закатывает глаза.

— Ответственность! Ты захотел и кончил в меня, даже не подумав, что я могу забеременеть от тебя.

— Я подумал. И захотел, — невозмутимо складывает руки на груди.

— Гош, тебе двадцать! Какие дети? С ума сошел? — возмущаюсь.

— Я уж точно буду лучшим отцом, чем мой папаша, — фыркает.

Непробиваемый! Ладно, сделаю заход с другой стороны.

— Это эгоистично, понимаешь? Ты даже со мной не поговорил!

— Тебе не понравилось, Юль? — снова пронзает меня серьезным взглядом, — ну?

— Мы говорим не об этом!

— Почему? Тебе понравилось, как я в тебя кончил? — ухмыляется, — признайся, что понравилось.

— В отличие от тебя, я думаю о последствиях!

— Хочу, чтобы ты была моей, — тихо говорит, полностью меня обезоруживая, — понимаешь? Никогда никому тебя не отдам.

— Да я и не собираюсь никуда. Необязательно для этого делать меня беременной! Что за дикарские замашки?

— А