Ведьма на стриме. Средневековый расклад - Анетта Невская

Паша, как называла его ведьма, первое время негодовал по поводу ошейника, но потом понял, что другого варианта нет, иначе он рисковал быть закиданным камнями. Или пришлось бы сутки напролет сидеть одному в избе.

А он так долго лежал под землей, что хотел видеть всё, словно путник, спустя долгие года, вернувшийся на свою родину. Поэтому он таскался за ведьмой на поводке, находясь под ее надзором и защитой.

Плюс ко всему, он оказался способным выполнять кое — какую работу по дому. Натаскать воды, к примеру, или собрать хворост. В общем, Маха вовсю пользовалась результатом своего неудавшегося опыта, хоть ей иногда и хотелось заткнуть «помощника» на денек — другой.

Маха, не смотря на компанию скелета, все равно сильно скучала по Нолану. Она закрывала глаза и вспоминала каждую любимую черточку его красивого лица. Ни разу за прошедшее время она не смогла найти ни одного подходящего предлога, чтобы его навестить. Ей казалось, что он сразу поймет настоящую причину ее визита, и не хотела чувствовать себя униженной.

Но сотворение Паши — дело другое. Его непременно нужно показать ведьмаку. На всякий случай. Так сказать, оценить все риски. Поэтому одним прекрасным днем, собравшись особенно тщательно и долго смотрясь перед этим в мутное зеркало, Маша выдвинулась к дому ведьмака, прихватив с собой скелет.

Идти пришлось пешком. Ее лошадка откровенно боялась Пашу. Скорее всего из — за того, что он слишком громко гремел костями и лязгал зубами, когда смеялся.

Маха, привязав длинную цепь от ошейника Паши к поясу юбки, за каких — то пару часов дотопала бодрым шагом до знакомой тропинки. К горлу подкатила горечь и затряслись руки, когда она прикоснулась к защитному ограждению рукой, оповещая о своем приходе. Она не хотела заявляться неожиданно, застав Нолана врасплох. Еще не известно, как он отреагирует на Пашу. Лучше его предупредить.

Ведьмак появился спустя пару минут. Он скептически осмотрел ее «попутчика» с черепа до ступней. Паша, не растерявшись, ответил ему тем же.

— Проходите, — произнес Нолан, едва взглянув на Маху. Она, почувствовав себя неловко, все же переступила барьер и пошла к дому.

Оставив скелет во дворе, она вошла и села за стол, взяв в руки кружку с отваром, которую поставил перед ней ведьмак.

— Как поживаешь? — нарочито небрежно спросил у нее Нолан.

— Все хорошо, — ответила Маха. — Вот, практикую некромантию, как видишь, — она криво улыбнулась.

— Вижу, — кивнул Нолан. — Не совсем удачно, но занятно. Как я понимаю, душа вернулась и каким — то образом зацепилась, а тело не восстановилось?

— Да, моя вина, — призналась Маха. — Но он действительно вышел занятный. По дому помогает.

— Ну раз так, пока можешь его оставить. Но ты же понимаешь, что люди могут тебя осудить? — строго спросил ведьмак.

— Плевать на людей, — слишком резко ответила Маха. — Тем более, что он сам не против, так что мне не за что оправдываться перед людьми.

— Как знаешь, — Нолан бросил взгляд в окно, в которое было видно, как Паша слоняется по двору, распугивая кур.

— А ты как поживаешь? — спросила Маха, посмотрев Нолану в глаза. Но, он, слишком быстро отведя взор, коротко ответил:

— Все по — прежнему.

Маха еще несколько минут пыталась завязать непринужденную беседу, но у нее выходило плохо. Нолан отвечал односложно, словно стараясь быстрее ее выпроводить.

Маше ничего не оставалось, как уйти. Ведьмак проводил их до барьера.

— Береги себя, — сказал он на прощание и исчез.

Вздохнув, Маха понуро опустила голову, едва сдерживая непрошенные слезы.

— Не спится, не лежится, все про ведьмака грустится, — выдал народную мудрость, на свой манер, скелет.

— Заткнись ты, — бросила ему Маха, вытирая глаза рукавом.

Дни сменяли ночи, все шло своим чередом. Ведьма работала, не жалея сил и времени, потихоньку обрастая финансовым жирком, хоть благополучие так и не стало для нее первоочередной целью.

Но все равно было приятно ни в чем себе не отказывать, покупая лучшие продукты и тратя деньги на привозные товары. Она прикупила у торговцев дорогое душистое мыло, модные перчатки, хорошие кожаные сапоги, непромокаемую ткань для плаща. В общем, чем угодно старалась закрыть дыру, образовавшуюся в ее сердце. Лишь бы не стремиться снова в тот дом, чтобы хоть на секунду увидеть любимое лицо.

Она еще пару раз заходила к Нолану, выдумывая благовидные предлоги, вроде книги, которая ей срочно понадобилась, или шла за советом, как излечить невиданную хворь у младенца.

Нолан, конечно, помогал ей, но общался только по делу, не давая повода усомниться в своем сугубо профессиональном отношении к Маше. Единственное, что грело душу ведьме, так это то, что он отказывался называть ее Махой, по — прежнему именуя исключительно Марией.

Махе казалось привычка Нолана милой, но, возможно, что ведьмак произносил ее имя автоматически, и никакого романтического подтекста в его словах не было.

В общем, Маха жила от встречи до встречи, отвлекая себя от душевной боли работой и шоппингом.

Очередной день начался как обычно, и ничего не предвещало беды. Маха сходила в деревню Нечесаные Пакли, где из местного леса вышла пара вурдалаков, которые напугали до икоты жителей и сожрали корову. Не всю, конечно, но понадкусали так, что пришлось ее закопать, так как мясо в пищу больше не годилось. Вурдалаки в этой местности были какие — то особенно кровожадные, но Маха уже наловчилась и уничтожала их на раз — два.

Прихватив мешочек с весело звенящими монетками, принятыми в качестве платы за работу, она, посвистывая, направлялась обратно. Паша, как обычно, плелся позади. Он громко гремел костями и бесконечно нудел скрипящим голосом:

— Я устал. Мы идем уже два часа без отдыха. Я хочу пить, у меня болят ноги…

— Не ври, у тебя не могут болеть ноги. У тебя нет мышц, ты же скелет, Паш — отмахнулась от него Маха, палкой отодвигая от себя колючие кусты и ветки.

— Я не Паша, а Павлентий! Паша — звучит уничижительно, это оскорбляет мои чувства и понижает самооценку.

— Подай на меня в суд, — устало пробормотала Маха.

Солнце садилось, и она торопилась найти удобное место для привала, чтобы легко огородить его защитным кругом. Иначе утром, после того как ее обглодают волки, она будет выглядеть примерно так же, как Павлентий.

— И вообще, — продолжила Маха. — Павлентием ты был, когда у тебя имелись кожа, мышцы и работа. А сейчас ты просто Паша. Тунеядец без прописки и постоянного места жительства.

— А что