В болезни и здравии, Дракон - Хель Сорго

приближенный, его лучший воин и нанёс мне удар в спину, в решающий момент, когда я мог победить бой или уничтожить своих. Тайное оружие, которого, как думал я, уже и в помине нет, оказалось, хранилось у короля. Будто он всё время моей службы ему, ожидал предательства. Первый удар, неожиданный, от сослуживца, я получил в спину и был пронзён насквозь. Если бы не крыло, что в этот момент готовилось распахнуться, клинок задел бы сердце. А так прошёлся вблизи позвоночника и меж рёбер. Второй удар, когда развернулся я, ослепил мне глаза и оставил шрам на лице…

Пальцы дракона невесомо прошлись по тонкой линии ото лба до скулы.

— И оружие я смог выхватить и преломить, лишив его той магии, что могла навредить дракону… Однако, больше сделать я ничего не мог. А бой был выигран, ведь часть моей силы вырвалась наружу и волною снесла вражеские войска… Это, отчасти, оправдало меня и никто не смог осудить, как предателя. Против меня были слухи и ссора с королём, не больше. От того люди мои унесли меня сюда и бросили, как есть. А жена, говорят, не выдержала всего, быть может, испытывая вину, уж не знаю. Вскоре её не стало. А затем некто покусился на мою дочь. Говорят, кровью было начертано рядом с её тельцем: «за короля». Так делают всегда, когда опасаются, что подросшие отпрыски неугодных, начнут мстить за своих отцов… Вот, Аделин, если кратко.

Я не знала, что и сказать. Но теперь лучше понимала, почему лорда Люциара боялись и жалели одновременно. Наверняка даже слуги его не знали, чему именно верить.

— Молчишь, — прозвучал его голос гулко, с едва заметной хрипотцой, и Люциар отвернулся.

— То, что произошло, несправедливо, лорд… — и поправила на нём одеяло. — И я не жалею, что вы рассказали. Я вам верю, а вот к другим у меня множество вопросов.

Он тихо фыркнул в подушку.

— Из жалости не верь никому, Аделин. Особенно в этом мире. Жалость исказить может многое. Но спасибо за доброту. Ступай.

— Я скоро вернусь, — поднялась я.

— Зачем?

— Я теперь работаю здесь, — повторила упрямо. — И должна накормить вас.

— Не голоден, благодарю.

— Вам кажется, — сузила я глаза.

Лорд вновь усмехнулся, но ничего не ответил, и я оставила его одного.

На коридоре же ускорила шаг, тревожась о малышке и готовясь уже, если потребуется, выставить Ранэля вон из не его замка!

Но он первым меня нашёл, будучи не менее злым.

— А я говорил! — начал, наступая и возвышаясь надо мной мрачной тенью с зелёным отблеском глаз. — Что дикарка должна быть в подвале!

— Что случилось? Если девочка снова напугана, помяни моё слово…

— Мы когда перешли на «ты», — перебил он меня своим шелестящим, полным яда голосом. — Ты здесь никто, иномирянка. Не понимаешь всего. Считаешь, что Люциар жертва, достойная жалости? Он мой лучший друг, и то я не тешу себя иллюзиями. Не переходи черту, не усложняй нам всем жизнь. И в беду не попадёшь.

— Это угроза?

Но вместо ответа он вдруг прижал меня к стене и, зацепив пальцами мой подбородок, заставил запрокинуть голову, чтобы я оказалась во власти его чарующих глаз. Затем приблизился, опаляя своим мятным, ледяным дыханием мою шею и прошептал:

— Не угроза, Аделин. Аделин… Это…

Глава 6.2

— Предупреждение, — от голоса его по спине моей прошлась волна мурашек. — Это совет того, кто желал бы видеть тебя чаще и невредимой, а не найти вдруг где-нибудь, — ладонь его обожгла мне кожу чуть ниже талии, — в лесу, прикрытой жухлой травой… Как тем полусгнившим одеялом, что дал тебе Годрик, «помогая» согреться.

Я упёрлась ладонями в его грудь и попыталась оттолкнуть, отворачивая лицо, боясь поцелуя так, словно губы его ядовиты.

— Пусти!

— Госпожа, — так вовремя подошла к нам милая Таи, — бульон готов, как вы приказывали.

Ранэль расхохотался, пуская по коридорам гулкое весёлое эхо.

— С каких это пор ты перешла с ней на «вы», Таи? Опомнись!

Бедная женщина растерялась. Но я спасла её от надобности отвечать:

— А это нормально, что ты командуешь здесь не своей прислугой?

Ранэль остро изогнул бровь и, наконец, медленно от меня отстранился.

— Этот замок перейдёт ко мне, как только лорда не станет, — поведал он. — Иначе, кто ещё рискнёт жить на проклятой земле? Они все должны быть благодарны, что не брошу их. Ведь и прислугу никто на службу после всего этого не возьмёт. Поэтому, Аделин, я и попросил тебя быть осторожнее в словах и действиях. Ведь и тебе… — губы его растянулись в острой, самодовольной улыбке, — тебе тоже некуда больше идти. Не так ли?

— Лорд Люциар ещё не умер, — мрачно заметила я, оправляя свою одежду так, словно от прикосновений Ранэля на ней осталась грязь. И обернулась к Таи: — Ещё мне нужен травяной чай, если есть, думаю, хорошо бы мятный. Или завари календулу. Вроде как она против воспалений… Подготовь, пожалуйста, всё. Я проведаю Лору и отнесу ужин Люциару.

— Ага, ага, — закивала Таи и посеменила обратно к кухне.

— Она в подвале, — холодно бросил мне в спину Ранэль.

— Но я же просила! — не смогла сдержаться я.

Он как-то лениво повёл плечом, слегка поморщившись от моего крика (может, и я вскоре перестану его устраивать и привлекать?).

— Только оттуда её не услышит лорд. Или ты хочешь свести его с ума?

— Ты приведёшь девочку сюда, ко мне, — сжав кулаки, стараясь, чтобы голос не срывался, произнесла я и принялась открывать двери в поисках подходящей спальни. — Вот сюда! Иначе, помяни моё слово, я не побоюсь вовлечь в этот скандал лорда, раз уж он всё ещё жив! И разбираться со всем уже придётся тебе, а не мне. А что-то мне подсказывает, никому этого не хочется, даже несмотря на то, что лорд и подняться сам неспособен!

Договорив и зайдя в выбранную спальню, я изо всех сил хлопнула дверью. А затем, словно маленькая, рухнула на мягкую, устланную молочным бархатным покрывалом кровать и зарыдала в голос, подушкой приглушая эти звуки, рискуя слезами промочить её насквозь.

Однако спустя минуту уже сидела, осматриваясь, тыльной стороной ладони утирая лицо.

Не для того меня улица растила, не для того, чтобы расклеиться и сдаться я спасалась как-то от бродячих собак, от невзлюбивших меня подростков, от местного сторожа в интернате, что не первую девчонку уводил за собой, запугивая после и заставляя молчать. Не для того я развелась с мужем, который лишь пыль мне пускал в глаза и слушал безоговорочно