Уходя-уходи, предатель - Дана Герман

В кабинете повисла гробовая тишина.

Максим всё ещё сидел, не в силах сдвинуться с места, потрясённый произошедшим. Его взгляд метался между мной и дверью, но на лице застыла пустота.

— Она… — он замолчал, осознавая, что сказать просто нечего.

Я медленно откинулся на спинку кресла, наслаждаясь его ошарашенным видом. Сейчас передо мной сидел человек, который потерял всё сразу.

Но раз уж он здесь, то я могу получить ответ на один важный вопрос.

— Да, ты всё правильно понял. Она хотела мне отсосать у тебя на глазах, — холодно констатировал я, чтобы как-то его встряхнуть. Пусть дома рефлексирует. — Давай, по делу. Где твоя жена может достать миллион?

Максим заморгал, подбирая слова.

— Миллион? — пролепетал он. — У неё нет таких денег.

— У нее нет, а занять она у кого-то может? Может быть, у родителей, или у богатых родственников, или у друзей?

— Родственники все в других городах, мать на пенсии, друзей нет… Да у неё вообще никого нет! Кроме меня, — неуместно добавил он.

И тебя у нее тоже теперь нет.

— А у тебя деньги есть? — я наклонил голову.

— Тысяч двести только.

Я прищурился, обдумывая его слова.

Катерине неоткуда взять такие деньги, если не брать кредит.

— Значит, пойдёт в банк, — произнёс я, больше для себя, чем для него.

В голове сложился четкий план.

Я уже знал, что делать. Фото её паспорта у меня есть.

Максим попытался что-то добавить, но я резко поднялся, бросив на него ледяной взгляд.

— Ты ещё здесь? — голос прозвучал, как удар хлыста. — Пошёл вон из моего кабинета.

Он вздрогнул, поднялся и, что-то мямля себе под нос, выскользнул за дверь.

Я подошёл к окну, глядя на безоблачное небо.

Чтобы получить желаемое, я должен максимально усложнить Катерине задачу.

Пожалуй, пора действовать.

Я скинул фотографию паспорта Катерины начальнику службы безопасности, а потом набрал его номер:

— Пробей эту девушку по базе и убедись, что ни один банк-партнёр не одобрит ей кредит в ближайший месяц. Подтвердить получение.

— Принял, — ответил он, и я скинул звонок.

Ну что ж, посмотрим, какой вариант ты выберешь теперь, Катерина.

Я снова в игре.

Глава 11

Катя

— Максим стоял на пороге квартиры и, нахмурив перемотанный бинтами лоб, кинул взгляд на чемодан у стены.

На его лице мелькнула слегка искривленная улыбка.

— Что, уже вещи мне собрала? — с едва заметной усмешкой спросил он, потом прищурился и ухмыльнулся еще шире. — Ну, ты и шустрая. Не ожидал.

— Это мои вещи, — сухо ответила я, глядя прямо на него.

Мои слова прозвучали твердо, хотя внутри всё заклокотало.

Я больше не хотела его видеть, а разговаривать тем более.

Не пойми где прошлялся всю ночь, а теперь явился как ни в чем не бывало, козел!

Жаль, что не успела покинуть территорию, до его триумфального возвращения.

Максим сглотнул, не сразу сообразив, что я собираюсь уйти. А потом его взгляд изменился — насмешка исчезла, уступив место тревоге. Он вдруг показался таким жалким и мелким. Смешно, но, кажется, даже меньше ростом стал.

Мужчина, перед которым я раньше трепетала и которому верила.

А теперь…

— Куда ты собралась? — его голос прозвучал сдавленно, будто в горле пересохло.

Вчерашний герой, а сегодня слабый, перемотанный бинтами неудачник. На секунду даже стало жалко его. Улыбка сама по себе дернулась на губах: я ведь еще вчера могла бы расплакаться.

Да что уж там, вчера я рыдала белугой.

Только не сегодня.

— Ухожу, Максим, — я расправила плечи, пытаясь не показать, как сильно у меня дрожат колени. — Между нами всё кончено.

— Да подожди ты, — он шагнул ближе и попробовал дотронуться до меня, но я отстранилась. — Не спеши, Кать. Давай поговорим спокойно?

Спокойно? Какой же он лицемер.

Я отступила на шаг, впиваясь в него взглядом. Этот человек смеет говорить о спокойствии после того, что натворил?

— Поговорим?! — мой голос взлетел на октаву выше, и я не смогла сдержать взрыва. — Ты думаешь, что я сейчас сяду за стол, налью чай и выслушаю твои жалкие оправдания про то, как ты оступился? Может, расскажешь, как это случайно произошло, Максим? Случайно лапал за задницу свою любовницу у стойки администратора, случайно снял номер в отеле и случайно туда попал, так? — гневно выплюнула я.

Он моргнул, словно не понимая, как реагировать на мою ярость. Смотрел, будто не верил, что я говорю всерьез.

Только мне не до шуток.

— Кать, ты чего? Ну, оступился… бывает… — он снова попытался подойти ближе, но я остановила его жестом руки.

Максим застыл на месте и продолжил:

— Я мужик, мне это надо. Я…

— Что тебе надо?! — крик сорвался с губ, заставив его замереть. Я толкнула его в грудь и шагнула вперед, сокращая расстояние, чтобы он почувствовал всю силу моего гнева. — Трахать баб налево и направо? Тебе это надо?! — вся злость, весь гнев, копившийся внутри, вырвались наружу.

Он испуганно попятился назад.

— Я отдала тебе семь лет своей жизни, семь чёртовых лет, Максим! Ты предал всё самое светлое, что было между нами! Растоптал всё! А теперь явился поговорить?

— Кать, прости… — он упал на колени, скомканный и сломленный, как выброшенная тряпка.

Всё казалось нереальным, будто я стою не в нашей квартире, а где-то в глухой пустоте. Максим — мужчина, с которым я делила жизнь последние семь лет, рухнул передо мной на колени, жалкий, перемотанный бинтами. И я не могла поверить, что он — мой сильный и смелый муж. Слова звучали фоном, не проникая в сознание, как радио, которое работает в соседней комнате.

«Оступился». «Интрижка». «Мне это было надо».

Господи, как же мне противно!

Он продолжал что-то бормотать, просить прощения, а я смотрела на него сверху вниз, и внутри меня всё кипело, как бурлящая лава.

Мерзость, отвращение, боль — эмоции смешались в неразделимый ком.

Как так получилось, что я вышла замуж за человека, который оказался способен разрушить всё самое хорошее, что у нас было?

Ведь я выбрала его.

Я поверила ему.

Смех сорвался с губ — отчаянный, хриплый, больше похожий на всхлип.

Я выбрала его. Из всех. Поверила, что он надежный, что со временем у нас появится семья, дети… Казалось, что только с ним я смогу построить ту крепость, о которой мечтала с детства. Теплый дом, совместные вечера, спокойная старость. Он же уверял, что я — его единственная, говорил, что видит в моих глазах свет, что любит…

Любил ли вообще?

Как же я ошиблась. Как