Няня для рябинки босса - Елена Верная

— А почему она так подумала? — Сергей Михайлович сверлит меня взглядом. — Были ранее прецеденты?

— Нет, не было! — я практически закричала, но, понимая, что мужчина тут ни при чем, стараюсь взять себя в руки. — Я за всю жизнь ничего чужого не брала. Просто я сомневалась, класть ли эти деньги в кассу, так как мне было неловко их брать себе.

— Но как так вышло, что при проверке кассы всплыла недостача? — мужчина не обратил внимания на мой излишне эмоциональный ответ.

— Не знаю. Но предполагаю, что моя коллега взяла деньги, чтобы меня выставить в дурном свете и меня уволили, — я осознаю, что это единственное объяснение, но мне становится стыдно, словно я оговорила Карину.

— Как это возможно? — Сергей Михайлович хмурится. — И зачем ей это нужно? У вас конфликт?

— Явного конфликта не было, так, мелкие пакости делала мне все время, — я только сейчас задумалась, когда почувствовала неприязнь от Карины, и прикинула, что это произошло не так давно. К нам приезжали проверяющие из главного магазина и похвалили меня. И мне даже премию тогда выписали. Я про нее и забыла, потому что отправила все деньги сразу бабушке. А коллега, видимо, тогда и озлобилась. Впрочем, директриса магазина тоже после того, как проверка уехала, начала более агрессивно показывать свое недовольство мною и стараться наказать и оштрафовать. — Просто у нас, если ты встал за кассу, по факту нельзя отходить от нее. Или надо ее блокировать, если отошел. Но из-за того, что у меня утром возник конфликт с директрисой магазина, я не стала кассу блокировать, — я понимаю, что мой рассказ меня же и дискредитирует. Я выгляжу как склочная истеричка, которая не смогла ни с кем найти общий язык.

— А видео у вас в магазине есть? — начальник службы безопасности ни словом, ни взглядом не показал, что он думает о моем рассказе.

— Есть, и камер много. И тех, что на кассовую зону направлены, штуки три, наверное, — я вспоминаю расположение камер в магазине, — просто когда только устроилась работать, то чувствовала себя неуютно из-за них. Но потом привыкла и совсем забыла об их существовании.

— Тогда разберемся, — улыбнулся мне мужчина. — Давайте вашу сумку отнесу, — и мужчина подхватил мою сумку, что стояла у моих ног, и направился к машине Степана Александровича. Он открыл багажник и поставил ее туда, а для меня открыл дверцу. Я села назад, но ощущение неловкости не исчезает.

— Я могу все объяснить, — отчего-то мне очень важно, чтобы и Стеша, и ее отец не думали, что я воровка.

— Позже, не здесь, — бросает Степан Александрович и, заведя машину, трогается.

— Не расстраивайся, — успокаивает меня девочка. — Дядя Сережа им задаст.

— Хорошо, — я проглатываю слезы обиды и натянуто улыбаюсь девочке. — Спасибо, — это я благодарю ее отца, но он лишь молча ведет машину и, кажется, даже не смотрит на меня. И я тоже отворачиваюсь от него и утыкаюсь в окно. Хочется фыркнуть, развернуться и гордо уйти. Но мне же даже идти некуда, так что приходится с гордостью повременить.

Глава 12

Степан и Стефания

Сергей допрашивает Эллу на улице. Да, я вижу, как жестикулирует девушка, как она еле сдерживается, чтобы не заплакать. И не понимаю: это искусная игра на публику или ее действительно оболгали? Я не могу разобраться в ней. Казалось бы, у нее все эмоции на лбу написаны — бери и читай как открытую книгу, но нет же. Эмоции написаны, но понять причину каких-то ее действий, мотивы я не могу.

Вот и сейчас, после того как села в машину, она словно обиделась на мои слова о том, что поговорим позже. Хотя и поблагодарила, только таким тоном, что не понятно, за что именно она благодарит.

Пока я все думал про свою новую няню, вернее няню Стеши, мы добрались до моей квартиры. У Стеши рот не закрывался, и она заполнила ту тишину, что могла бы быть в машине, если бы с нами не было дочери. Она рассказывала о своих игрушках, о комнате, об увлечениях и о многом другом. Если честно, мне не нравилось, что дочь настолько открывается этой девушке. Она временный вариант, а будет знать про меня и мою семью больше всей прислуги вместе взятой. А ведь те у меня работают уже не первый год.

Под непрекращающийся детский треп, где Элла лишь вставляла пару фраз, порой качала головой, а порой просто окала или акала, чтобы подбодрить рассказчицу в лице моей дочери, мы поднялись на нужный нам этаж. На этаже только моя квартира. Квартира двухэтажная, так что места мне с дочкой хватает с головой. Я подумывал над тем, чтобы купить дом. Но дом подразумевает под собой проживание за городом, а меня это, мягко говоря, не устраивает. Не готов я столько времени тратить на дорогу до работы и обратно. А здесь и детский сад рядом, и парк.

Мы зашли в квартиру, и к нам тут же вышла Елизавета Семеновна.

— Здравствуйте, — было видно, что Элла сразу же оробела. Плечи как-то так свела, ссутулилась, словно хотела сделаться еще меньше, чем она есть.

— Елизавета Семеновна, это Элла. Она новая няня Стеши, — представил я девушку. Домработница окинула ее внимательным взглядом и улыбнулась уголками губ. Так и не поймешь, какое впечатление произвела на нее девушка. Положительное или отрицательное. — Я сейчас с Эллой переговорю в кабинете, а потом уеду на работу. Буду поздно. Покажите потом ей все и помогите обустроиться, — я все всматриваюсь в лицо женщины, но она великолепно умеет владеть собой и потому ничего пока не понимаю. Я не хочу, чтобы между женщинами были конфликты, и оттого всматриваюсь в обеих. И если по Элле понятно, что она робеет и тушуется, то по Елизавете Семеновне не понятно ничего.

— Конечно, — кивает домработница. — Ужинать будете?

— Я, скорее всего, нет. А вот девочки будут, — у меня как-то само вырвалось обращение «девочки», и оно прозвучало довольно странно. Словно я по какой-то причине Эллу поставил на одну ступень со Стешей. И это заметила не только моя новая няня, которая удивленно уставилась на меня, но и Елизавета Семеновна, вопросительно приподнявшая одну бровь вверх, но снова промолчавшая.

— Стеша, идем кушать, — женщина позвала ребенка, и та, недовольно скривившись, пошла за ней. Но потом обернулась и с мольбой посмотрела