Няня для рябинки босса - Елена Верная

За болтовней и обсуждением всего на свете прошел вечер. Я и не заметила, как пришло время принимать ванну и укладываться спать. К нам заглянула Елизавета Семеновна и пожелала доброй ночи. А я вспомнила, что даже не разложила свои вещи. Но не оставлю же я ребенка в ванной одну. Тем более ей срочно надо было поиграть в пене с куклами, которых она тщательно выбирала для этого пару минут назад. После ванны я высушила девочке волосы, и тут-то она меня и «обрадовала», что завтра у нее утренник, для которого и подбиралась та самая одежда в магазине. Девочка сбегала за пакетом с покупками, и я погладила и приготовила на завтра костюм. Закончился вечер книгой. Я читала и боролась со сном как могла. Но не выдержала и уснула. Проснулась я оттого, что меня кто-то поднял на руки. Не привычная к такому, я взвизгнула и попыталась оттолкнуть мужчину, пока мне не зашипели на ухо.

— Тише вы, ребенка разбудите! — Степан Александрович оказался тем, кто вздумал меня носить на руках. Я позволила вынести меня в коридор и, вывернувшись, встала на ноги и возмущенно уставилась на него.

— Могли бы просто потрогать за плечо, и я бы проснулась, — тоже шиплю на него в ответ. — Нечего меня на руках таскать.

— В следующий раз я на вас холодную воду вылью, раз вам так не нравится, как я позволил себе вас разбудить, — мужчину явно задела моя реакция.

— Я про воду ничего не говорила, — ворчу и, развернувшись, направилась к своей комнате. Но вижу, что пошла не в ту сторону, и, развернувшись, снова прохожу мимо своего босса, который еле сдерживает смех.

Глава 14

Степан и Стефания

— Папочка, просыпайся, — по мне скачет дочь, а я, уже выдрессированный ее утренними скачками по мне, группируюсь и прикрываю все стратегические места, которую могут пострадать от утреннего набега. — Папочка, утро уже, пора вставать.

— Стеша, я же говорил, я утром хочу проснуться в одиночестве, — я заворачиваюсь в одеяло, но меня это не спасает от неугомонного ребенка.

— Ну одному же скучно! — и озорной ребенок пытается просунуть руки мне под одеяло, чтобы щекотать меня. Я имею один такой ощутимый недостаток — я боюсь щекотки, и дочь это прекрасно знает.

— А ты сама чего так рано встала? — я все же высунулся из-под одеяла и посмотрел на часы. Часы упрямо намекали, что до будильника еще как минимум полчаса.

— Сегодня же утренник, — напоминает мне дочь. — А мы после утренника чем займешься? Давай сходим в комнату развлечений! — Стеша скачет на кровати, а я выползаю из-под одеяла по-пластунски.

— Мне работать надо, — я оставил всю кровать в полное распоряжение своей дочери, которая с удовольствием использовала ее в качестве батута. — У тебя теперь есть няня, вот с ней и сходишь. Кстати, где она?

— На кухне, — отзывается запыхавшаяся дочь. — Сказала, завтрак готовит.

— Что готовит? — я удивленно приподнял бровь и, зайдя в ванную, накинул на себя халат и пошел искать няню. Если Елизавета Семеновна узнает, что на ее кухне хозяйничал кто-то еще, кроме нее, то, полагаю, девушке не поздоровится. А еще я хотел извиниться перед ней. Я как-то заочно решил, что она и в самом деле взяла эти деньги в магазине, и даже в довольно нелицеприятной форме высказал свои требования к персоналу. Но Михалыч доложил о том, что все было именно так, как сказала ему девушка. Суть в том, что она все рассказала ему, а я даже не стал ее выслушивать. Неудивительно, что девушка ко мне так агрессивно настроена.

Я замер на входе в кухню, глядя, как Элла старательно что-то делает на разделочной доске из муки. Она была в видавшей виды футболке и штанах. Видимо, это была ее пижама, уж слишком ткань у костюмчика тонковата.

— А что вы делаете? — я вопросительно приподнял брови и никак не ожидал, что девушка взвизгнет и практически подпрыгнет на месте, опрокинув банку с мукой. Белая пелена накрыла кухню и нас вместе с ней.

— Сырники, — ответ девушки прозвучал максимально растеряно.

— Получаются? — я пытаюсь стряхнуть с себя мучную пыль, а не тут-то было. Она везде: и в волосах, и на халате. Проще залезть в душ в одежде, чтобы смыть с себя все.

— До вашего появления все шло хорошо, — Элла сменила растерянность на досаду и нашла виновника своей неловкости. Естественно, им оказался я. — Вы почему подкрадываетесь и пугаете меня?

— Я подкрадывался? — от неожиданного обвинения я даже растерялся.

— Конечно, — моя новая няня огляделась по сторонам, видимо, соображая, с какой стороны подступить к уборке. — Где у вас пылесос?

— Вы собрались убирать? — чем дольше длился наш диалог, тем больше впадал в ступор от поведения девушки. — В такую рань?

— А что, в вашей крутой двухуровневой квартире плохая шумоизоляция и соседи полицию вызовут? — Элла отзеркалила мой жест с приподнятыми бровями, и я усмехнулся. Она меня сделала, однако.

— Хорошая шумоизоляция, но вы не успеете до прихода Елизаветы Семеновны. А она будет в неописуемом восторге, что вы мало того что хозяйничали на ее кухне, так еще и устроили здесь кавардак, — мне даже любопытно, как эта малышка будет выпутываться из всего этого бедлама.

— А я думала, это ваша кухня, — ну и острый же язычок! Так что неудивительно, что ее невзлюбили коллеги. Если б не Сергей Михайлович, подвели б ее под монастырь из простого природного бабского говнетизма. А так он и ментам объяснил, что не даст повесить на девчонку ничего, и этим двум змеям напомнил, что есть ответственность по статье о даче заведомо ложных показаний. А моя новая няня и в самом деле, видать, честная, так долго не решалась взять те самые пять тысяч чаевых, что оставила ей Стеша. Именно они-то и стали тем камнем преткновения, из-за которого начался весь сыр-бор. Глупая девчонка, наивная, но, видимо, жизнь уже изрядно-то по носу надавала. Но, может, я вижу то, чего нет, и девушка просто взяла меня в оборот? Отчего-то эта мысль меня разозлила, и единственный, на кого я выплеснул свое раздражение, оказалась Элла.

— В общем, чтобы через час здесь была чистота, Стеша и вы были собраны, ребенок накормлен, — отдаю приказания, а сам вспоминаю, что вообще-то я шел просить прощения, а не врубать недовольного босса. — У Стеши