Она полюбила бандита - Татьяна Романская

— Ммм, — простонала я, двигая бедрами в такт Денису.

— Надеюсь, такого раньше у тебя никогда не было, не так ли?

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова, но понимая, что он прав. Я почувствовала отчаянное желание быть с ним, которое несколько пугало меня, но ничего поделать с собой я не могла.

Он двигался, постепенно наращивая свой темп.

— Ты идеальная, Вер, — тихо проговорил он.

— Пожалуйста, Денис, не останавливайся. Быстрее, — прошептала я, прижимаясь к нему всем телом, пока он входил и выходил из меня. Он приподнял одну мою ногу и закинул ее себе на плечо, чтобы проникнуть еще глубже.

— О да, — выдохнула я, чувствуя, как движения бедер стали более быстрыми, а угол проникновения изменился.

Он входил в меня жестко и быстро, его глаза встретились с моими. В них он быстро прочитал, что я нахожусь на пике удовольствия, однако я решила еще и озвучить это, чтобы это произвело еще больший эффект.

— Я больше не могу, Денис, — простонала я.

Он убрал мою ногу со своего плеча, и я обхватила его за торс, пока он продолжал ритмично входить в меня.

Мои пальцы впились в кожу его ягодиц, пока я приподнимала собственные бедра, встречая его толчок за толчком. Услышав, как он зарычал, дойдя до собственного пика, второй рукой я зарылась в его волосы.

— Это было потрясающе, — прошептала я, когда мое сердце перестало бешено колотиться, и я снова смогла говорить.

— Нет, это ты потрясающая, — прошептал он мне на ухо, ложась на спину и прижимая меня к своей груди.

Мы лежали рядом, обнимая друг друга, и перешептывались, прежде чем Дробышев встал и налил мне ванну. Он отнес меня и буквально опустил в воду, настаивая на том, что это необходимо для полного восстановления сил.

Когда я вышла из ванной комнаты, я едва могла стоять на ногах, поэтому заснула, как только моя голова коснулась его подушки. Пару часов спустя я открыла глаза и протянула руку к Денису, но обнаружила, что кровать рядом со мной пуста. Приподнявшись на локте, я обнаружила на его подушке записку. В ней говорилось, что его срочно вызвали на работу, и он вернется, как только будет такая возможность.

В последнее время он казался более напряженным, переживал из-за чего-то на работе. Должно быть, дела там были действительно плохи, если они могли поднять его с постели в такое время.

Глава 10

Денис

— Какого хрена? — зло крикнул я, шумно захлопывая дверь склада. Стук эхом раздался по всей территории. — Я надеюсь, что причина, по которой вы оторвали меня от моей женщины в три часа ночи весомая, иначе вам несдобровать, ребята.

— Что ты, Денис, ничего криминального.

Услышав знакомый голос за моей спиной, я резко повернул голову назад. Двое моих людей втащили Павла на территорию склада через другую дверь. Он тяжело опирался на одного из охранников из них, когда, прихрамывая, продвигался вперед. Из раны на его бедре текла кровь. Я подбежал и заменил одного из мужчин, крикнув, чтобы они немедленно вызвали врача.

Мы отнесли Пашу в самую дальнюю комнату, предназначенную для ночной охраны, и положили на старую двуспальную кровать.

— Что, черт возьми, случилось? — удивленно спросил я, схватив нож трясущимися от тревоги руками и разрезав штанину Паши, чтобы оценить ущерб. Увидев, что это всего лишь небольшая рана на верхней части его бедра, я с облегчением выдохнул и опустился на рядом стоящий стул.

Фролов тяжело вздохнул и ничего не сказал. Я поднял на него глаза и увидел застывшую на его лице странную смесь смущения и ярости. Он уставился в потолок и процедил сквозь зубы:

— Твоя Марина стреляла в меня, блять.

От шока я чуть не упал. Точнее, я бы точно упал, если бы не сидел в этот момент возле друга. Ни за что на свете. Этого просто не может быть.

— Она предала нас? — прохрипел я.

Выражение лица Паши стало еще мрачнее.

— Нет, она выстрелила в меня, потому что я намекнул, что она могла это сделать.

Что, блять, здесь происходит. Уже ничего совершенно не понимая, я слегка покачал головой.

— Паш, я правильно понимаю, что ты вытащил меня из теплой постели с женщиной моей гребаной мечты, чтобы потом сказать, что в тебя стреляли за то, что ты мудак?

— Нет, урод, про мудака я знаю и без тебя, — прорычал Фролов, указывая кивком на наших охранников. — Они позвонили тебе именно потому, что, пока Марина угрожала пристрелить меня за то, что я в принципе существую, кто-то выстрелил в нас первым.

Меня охватил ужас. Происходило что-то абсолютно непонятное.

— Эта девка убежала от меня. И поверь, когда я до нее доберусь, мало ей однозначно не покажется, — прорычал Паша, ударяя кулаком по стене то ли от злости, то ли от боли в ноге.

— Паша! — крикнул я, встряхивая друга за плечи, пытаясь таким образом привести его в чувства. — Сосредоточься. Что, черт возьми, происходит? Кто стрелял в нее?

За нашими спинами послышался шум.

— Я не думаю, что целились в нее, — произнес охранник, только что вошедший в комнату.

За ним семенил другой человек. Пожилой, лысеющий, дородный мужчина был врачом, которого я знал с детства. Он дружил с моим отцом, и именно к нему мы обращались при травмах, если можно было избежать госпитализации.

— Дениска, отходи. Давайте смотреть, куда на этот раз вы вляпались.

Я посторонился, пропуская его вперед, и секунду наблюдал, как Паша ворчит на доктора, прежде чем обратить на меня серьезный взгляд.

— Я был с Мариной, не надо, — он поднял руку, явно видя мое намерение задать вопрос, — у нас сейчас нет на это времени.

Я приподнял бровь, но позволил ему продолжить.

— Ребята-охранники подоспели к нам как раз вовремя, чтобы увидеть, как этот урод ебучий Дима убегает.

— Может, перестанешь дергаться, сынок? — рявкнул доктор. — Тебе нужно наложить швы, чтобы остановить кровотечение, и я бы предпочел не зашивать твои причиндалы вместо раны. А остались ли они? Птички нашептали, что в тебя стреляла дама.

Этот небольшой монолог врача сопровождался ухмылками и усмешками, направленными в адрес моего товарища.

Фролов закатил глаза.

— Как же вы все зае…

— Замолчите все! — взорвался я, ища глазами Виктора.

Все это время он молчал, что неудивительно. Обычно его было больше видно, чем слышно и именно по этой причине я обращалась к нему за ответами. Он часто видел больше, чем большинство, и обдумывал свои мысли,