Пышка на пасеке - Жанна Софт

Наблюдая за этим идиотизмом несколько секунд, я решительно бегу к колодцу и хватаю заготовленное для полива ведро с водой. Возвращаюсь, но воз и ныне там. У Димки на голове выдранный с корнем одуванчик, футболка вся в грязи. Савельев сидит на нём верхом, захватив «куриной лапой», так что локоть бывшего торчит вверх, а запястье завёрнуто внутрь.

— Хватит! — ору на них и вместе со словами, выплёскиваю воду на горячие головы.

Как ни странно, это помогает.

Саня скатывается с оппонента, а тот садится, размазывая по лицу подтёки.

— Уходите отсюда! Оба!

И гордо грохнув ведро о дорожку, возвращаюсь в дом, возмущённая и польщённая произошедшим.

13

Захлопнув за собой двери, снова занимаю пост у окошка.

Мужики сидят в грязи некоторое время. Савельев одним движением стряхивает жижу с рук и встаёт на ноги. Ему домой недалеко — через забор перемахнул и готово. А вот Дима попал, так попал.

Он кидает беспомощный взгляд на мой дом, который не ускользает от Сани.

— Автобус в город будет только утром, — замечает спокойно, просто констатируя факт.

— На такси поеду, — совершенно без надежды говорит бывший, тоже поднимаясь.

— В наши края, в это время такси не поедут. И потом, из-за телевизионщиков тариф будет космический.

Савельев пытается рукой смахнуть грязь со штанов, но делает только хуже, размазывая. Дима вдруг осознаёт масштабы бедствия и снова оборачивается на мой домик, но сосед, будучи гениальным стратегом, вдруг говорит:

— Могу у меня постелить на диване. А утром на первом автобусе поедешь.

Бывший удивлённо вскидывает брови.

— Зачем это тебе? — недоумевает.

В его мире подобные действия кажутся абсурдными. Зачем помогать кому-то, когда можно просто игнорировать? Бросить человека в беде, как меня?

— Не хочу, чтобы ты здесь тёрся, — просто отвечает Савельев и следует к калитке моего забора, отворяет её, оглядывается, — Ну что? Идёшь? Сомневаюсь, что будут более выгодные предложения, — насмешливо добавляет, заставляя бывшего наконец, включить мозг.

Дима, спохватившись, кивает и спешит за соседом, потом возвращается за сумкой, и короткими перебежками догоняет Саню, не поспевая за широкими и размашистыми шагами.

Они поднимаются по крыльцу, Савельев тискает Чака, что болтался где-то на протяжении всей потасовки и входят в дом. В окнах вспыхивает свет и наконец, всё стихает.

Какое интересное развитие событий, однако. Не будь они однополые, я бы приревновала. Но так, конечно, очень странно.

Вот и о чём они там говорить будут? Обо мне, что ли?

Взвинченная, принимаюсь раздеваться, готовить себе ужин, и греть воду, чтобы помыться. А сама то и дело выглядываю через окна, в остром желании подслушать, что там происходит и зачем Савельев приютил Диму.

А что, если бывший расскажет о том, что я скверная хозяйка? И родителей своих любила больше мужа? Или что ещё хуже — не очень старалась в постели? Ужас какой.

Нет, так невозможно!

Натягиваю лосины и незаметная, словно тень, выскальзываю из своего дома. Крадусь через кусты, в попытке заглянуть в окна. Ни черта не видно! Вот же блин! Сто́ит сунуться на участок Савельева, Чак поднимет лай!

Надо что-то придумать.

Возвращаюсь к себе, собираю объедки и, набравшись смелости, стараясь не шуметь и сильно не светиться, пробираюсь на участок соседа. Чак прислушивается и тут же становится в стойку. Подкупаю его своими деликатесами из остатков лапши быстрого приготовления, а сама крадучись, пробираюсь к окнам. Хорошо у него кустов на участке нет, а то хрустом бы выдала себя.

Нахожу окошко, где слышно голоса, и затаиваюсь.

Мужчины сидят на кухне, за столом. Я спряталась под подоконником и «грею» уши.

— И о чем ты думаешь? — говорит Димка, и по его интонации и дикции понимаю, что он … пьян!

— Что? — спокойно отзывается Савельев, но голос его привычно чёток.

— Она говорит, мол, что я инфантильный и ни фига не зарабатываю!

Я так Диме точно не говорила, так что слава богу, речь не обо мне.

— А ты? Зарабатываешь? — уточняет Савельев.

— Ну, стараюсь. Не столько, конечно, сколько она ждёт. Но на хлебушек с маслом хватает…

— Этого мало, — вздыхает Саня, и тут же добавляет, — Бабы хотят верить, что любой их каприз будет исполняться по щелчку. А для этого надо много денег. Вот моя, бывшая, например? Хотела крутые тачки и рестораны. Но что я, простой вояка, могу ей предложить?

— Да, Катька не такая, — грустно вздыхает Дима, с долей сожаления, — Она была рада тому, что я у неё просто есть. Вот это я понимаю…

Савельев усмехается в голос. Наверное, ему не очень нравится то, что слышит, потому и тему меняет.

— Как тебе наливка моя?

— Нет, ну согласись? Таких баб надо ценить! — не унимается бывший, игнорируя вопрос о напитке.

— Ты поэтому здесь? — в очевидном стремлении разведать обстановку, спрашивает Савельев.

— Конечно, я посмотрел на Ангелину и понял, в чём истинное счастье! В простоте, понимаешь?

Саня хмыкает, скрипит что-то, наверное, стул под ним.

— То есть, ты просто эту свою Ангелину не тянешь, получается?

Повисает длинная пауза, пока я топчусь в нетерпении услышать продолжение разговора. Если они опять драться начнут, вызову полицию. Надоело!

Дима тяжело вздыхает.

— Ну, получается да. Не тяну.

Со стороны, где сидит Савельев, снова слышится скрип. Смотрю вверх, но вижу только бортик подоконника, и клочок звёздного неба.

— Ты для разнообразия попробуй напрягись. На фига тебе женщина, которая довольствуется малым? С ней ты точно расти сам не будешь. А ты мужик перспективный. Вон, целый айтишник, ёлки-палки. Самый желанный жених на рынке!

Дима хихикает пьяно, польщённый столь внезапным комплиментом. А я медленно закипаю. Это я-то не стремлюсь ни к чему?! Да я, блин, жизнь свою разрушила до фундамента и заново выстраиваю!

— Думаешь, Ангелинка оценит?

— Уверен в этом, — говорит этот хитросделанный и подливает бывшему своей наливки, — Давай ей букет закажем, прямо сейчас, а? Какие она цветы любит?

Я стою и медленно офигеваю от происходящего. Вот это Савельеву пригорело!

— Не знаю… вот Катюха ромашки любит…

— Розы! — перебивает спешно Саня, — Все бабы розы любят! Красные.

Вероятно, Дима соглашается, потому что они сразу начинают звонить в цветочный магазин. Вот же жуки!

Устав это терпеть, я отползаю от окна. Окончательно разозлившись и приревновав Диму к Ангелине, Савельева к Диме и ещё бог знает кого к кому.

Добираюсь домой без приключений и ложусь спать, решив не участвовать в этом фарсе, раз и навсегда!

Наутро, заварив себе кофе и накинув халат, лениво потягиваясь, выхожу на крыльцо. На пороге