Пышка на пасеке - Жанна Софт

Отхлёбываю чай.

То, что происходило ночью, не было похоже на показуху. В отличие от того, что было утром. Но опять же, откуда он мог знать, что Василиса и подруги зайдут ко мне с утра? Или знал?

Как бы то ни было, подумать здесь было о чём.

Медленно киваю на слова Васьки и тянусь за вторым блином.

— Знаешь, — говорю наконец, — Пока толстый сохнет, худой сдохнет.

Девчонки тут же смолкают и переглядываются. Первой, как всегда, оживает моя бывшая подруга.

— Ты это к чему?

— К тому, что может вкус у твоего бывшего изменился? Или знаешь его ты не так хорошо, как думаешь? М?

— Поверь, я знаю его лучше всех! — оскорбляется Василиса.

— Ну, тогда, может, ты объяснишь, почему он жарил блины сегодня утром для меня, а не для тебя?

Таня и Лена поворачиваются к своему лидеру и молча ждут, что она ответит.

Васька гордо вскидывает подбородок.

— Всё у нас было, Вась. Я же не знала, что у вас здесь Санта-Барбара, прости. Я поди, может, и не в его вкусе, но явно поумнее, — откусываю от блина с видимым наслаждением, отпиваю чайку с лимончиком, — И у нас свидание на завтра запланировано. Наверное, тоже тебе назло?

Девушка щурится, глядя на меня, с подозрением. Кажется, разбередила улей. Но так надоело быть мальчиком для битья! Я личность, чёрт возьми!

А Савельев у меня ещё попляшет! Я его по судам затаскаю! За пасеку и ночные домогательства! И вообще, зачем в это ввязалась всё?

— На праздник, что ли, пригласил? — миролюбиво уточняет Татьяна.

— Какой праздник? — брякаю, не подумав.

— Ну Иванов день же завтра. Будем венки пускать, через костёр прыгать. Здесь у речки, в лесу, — девушка машет рукой неопределённо, а я решительно киваю.

Дело за малым — заманить туда Савельева и заставить притвориться, что мы пара для Васьки. Но при этом не позволять себе верить в это. Как-то всё странно и неопределённо.

— Там собираются все местные и приезжие. В этом году народу будет много, киношники, наверное, тоже будут… — задумчиво добавляет Ленка.

Вскидываю брови удивлённо, вытирая руки салфеткой.

— Что за киношники?

— Да здесь кино про войну снимают, — продолжает Елена, — наверное, надо принарядиться. Вдруг кто из них окажется знаменитостью и заберёт меня с собой?

Васька фыркает.

— Меня скорее заберут, чем тебя.

И здесь до меня доходит, что моя бывшая подруга использует песни Анны Асти как мантры по утрам перед зеркалом. Типа «все лица мужского пола не сводят глаз с танцпола, а она гордо танцует одна».

От этой мысли становится смешно. Улыбаюсь слегка, чем вызываю ответную улыбку у Татьяны.

— Тебе всех мужиков посёлка будет мало, да, Вась? — ехидно уточняет Ленка и мы начинаем смеяться.

Втроём.

Василиса смотрит на нас с удивлением. Что смешного? Она понять не могла.

9

Интересная получается ситуация. Я наплела с три короба Василисе и компании, узнала пикантные подробности из жизни Сани, и все же они не вызывают у меня отвращения.

Когда гости наконец, разошлись, и я осталась одна, пришло время браться за работу, а размышлять о мужчинах было некогда. Я продолжила уборку и размещение собственных вещей. До огорода ещё не добралась, как и до хозпостроек. Но это ничего. Всё постепенно.

За обедом болтала с родителями и показывала им по видео, что и как обустроила, выбегая периодически в огород.

Когда родители в очередной раз спрашивали, не подружилась ли я с кем-то, спешно говорила, что пока нет. Только Василиса якобы навещала. Они восхитились тем, какая она милая и дружелюбная девушка. И что пронесли мы нашу дружбу через жизнь. Ага, почти так.

Сбросив связь, я убираю телефон в карман и подмечаю Савельева. Мужчина копает в огороде что-то лопатой, и чумазая футболка липнет в его покрытой потом спине. Он явно подслушивал наш разговор и, как только я смолкла, распрямился и, опираясь на черенок, взглянул на меня, вопросительно вскинув брови.

— Правду говорить не пробовала?

Расстояние между нами метров десять не больше, только забор разделяет.

— Правда не для их ушей, — отвечаю устало, словно бы минувшие события лишили меня последних сил, — кстати, об этом.

Делаю шаг к заборчику, в полной решимости пригласить соседа на свидание. Он с интересом наблюдает.

— Я решила подыграть вам, Александр Сергеевич, — начинаю чинно с совершенно невинным лицом.

Сосед вопросительно вскидывает брови. С опаской поглядываю на его улья, вокруг которых жужжат пчёлы. Но мужчину, кажется, это совершенно не занимает. Он даже не оборачивается на этот опасный звук.

— Сказала Василисе, что вы пригласили меня на свидание.

Саня удивлённо вскидывает брови, и вдруг, перехватив край футболки, вытирает ею пот с лица, демонстрируя моему взгляду свой торс.

— Это ещё зачем? — спрашивает приглушённо, сквозь ткань одежды.

— Чтобы позлить, — пожимаю плечами, — Она уверена в том, что вы жарили блинчики у меня на кухне ей назло.

Савельев усмехается и качает головой. Согласна с его реакцией. Это и правда притянуто за уши, но разве женскую уверенность в себе так легко изменить?

— Я готовил завтрак тебе, — категорично замечает он, — потому что, то, что с тобой произошло — по моей вине.

— Ну, мне-то это понятно, — говорю спешно, вспоминая ночные объятия и поцелуй, — Просто жест, что непонятного-то? — быстро добавляю, вызывая подозрительный взгляд соседа.

Он скептично поджимает губы.

— Что ещё она тебе говорила?

Ой, чувствую, дело пахнет жареным.

— Не знаю, что там между вами было и знать не хочу, — вскидываю руки в жесте «сдаюсь», чтобы он ни подумал, будто я какая-то сплетница, — Но Васька меня оскорбила, а я не люблю, когда меня пытаются унизить.

— Никто этого не любит, — кивает мужчина согласно и резким жестом втыкает лопату в рыхлую землю, затем переступает грядки и широкими шагами приближается к забору.

Чак всё это время лежит на лужайке и греется на солнышке, сонно поглядывая в нашу сторону и явно не желая приветствовать меня. Должно быть, логично расценив, что мои появления слишком частые, и каждый раз радоваться — никаких калорий не хватит.

— Короче, вы должны сходить со мной на праздник, Иванов день. Погуляем вместе, этого будет достаточно. Если у вас, конечно, никаких планов нет.

Савельев опирается на заборчик и смотрит на меня с сомнением.

— Думаешь, Василиса поверит?

Я замерла в недоумении. Что он хочет этим сказать? Разве