Свёкр с Кавказа. Десять уроков любви - Алекс Стар

К этой обиженной гордой птичке.

Я оскорбил и обидел её, как только мог, но она продолжает дерзко смотреть на меня.

Мне хочется сейчас приподнять её лицо, впиться в эти искусанные от обиды губки глубоким засосом, проскользнуть языком между её зубками, почувствовать в своих ладонях вес её лёгкого и аппетитного, как сладкий эклер, тела…

Но я сдерживаюсь, хотя явственно ощущаю, как у меня в штанах всё просо окаменело.

Ещё немного — и начнётся самое настоящее извержение вулкана.

И как я тогда буду выглядеть перед этой девчонкой?

Грозный и властный авторитет, который не в силах удерживать свой член в штанах?

— Иди! — злобно рычу я на свою невестку.

Лишь бы она поскорее скрылась.

Не отравляла меня своей опасной ядовитой близостью…

А то я за себя уже не отвечаю…

Сладкая вкусная девочка, от которой у меня буквально сносит крышу…

Она быстро скрывается, сбегает на кухню, а я пью своё дорогущее вино, с сожалением поглядывая на пустую тарелку: стоит признать, её мясо было самое вкусное, что я когда-либо ел в своей жизни.

И теперь, чтобы не потерять лицо, я вынужден жрать какую-то дрянь из морозилки. Я даже понятия не имею, чем её обычно забивает моя домработница.

Остаётся только надеяться, что у неё такой же хороший вкус, как у моей невестки…

Вот она появляется в дверях, и у меня сердце замирает, когда я вижу её силуэт.

Пышная мягкая грудь, в которую мне хочется впиться губами, прикусить нежный тугой сосок, присосаться к нему…

Тонкая талия, плоский животик и там, между ножками — заветное место, маленькая сонная девочка, которую я хочу полюбить, поцеловать… Встать перед ней на колени.

Я — и на колени?!

Снова чувствую, что плыву.

Но, по счастью, запах от тарелки, которую ставит передо мной на стол Илона, просто мерзотный. Меня тошнит от него, но я стараюсь не потерять лицо перед этой девчонкой.

Такой отобьёт не только аппетит, но вообще всё желание заниматься любовью и жить.

— Что это? — рявкаю я.

Не хочу это пробовать.

Но надо.

— Это блюдо, достойное вас, — нежным голоском тянет моя невестка.

И я не понимаю, она что, издевается?

Слышу сарказм в её голосе?

Но нет — её ясные глаза чисты, взгляд кристально честный.

Такие глаза не умеют врать.

И я с риском для жизни отправляю в рот странного вида пельмень.

Мать твою!

Шпинат! Это даже ещё хуже чем кабачок и манная каша с комками!

Еле сдерживаю рвотные позывы.

Судорожно запиваю всё это дорогущим вином.

Я готов убить эту девчонку!

Но она продолжает смотреть на меня своим невинным взглядом как ни в чём ни бывало.

Она издевается надо мной?

Или всё-таки нет?

— Ну как, понравилось? Угощайтесь ещё.

— Спасибо. Я сыт по горло. Ты не умеешь ни готовить, ни красиво выглядеть, — отыгрываюсь я на ней.

Хотя эта девочка умеет быть красивой и желанной в любой одежде.

Всегда…

— Можешь идти в свою спальню, — рявкаю ей.

Потому что задержись она здесь хотя бы ещё на пять минут, я за себя не отвечаю.

Единственное, чего я сейчас хочу, это подсадит её попкой на этот обеденный стол, стряхнуть ко всем чертям на пол весь этот французский фарфор, столовое серебро, раздвинуть своими бёдрами её ноги в стороны и провести подушечкой пальцев у неё между губок…

Почувствовать эту тёплую влажную сладость…

Её желание…

А вдруг она не хочет меня?

Брать её силой?

Я так не могу…

— Что-то не так? Тебе чего-то не хватает? Тебе не нравится твоя комната? — смотрю на неё.

И тут её прекрасное лицо озаряется такой искренней полудетской улыбкой:

— Нравится! Очень.

Ещё бы.

Она ведь не знает, откуда ей знать, но эту комнату я распорядился подготовить специально для неё…

Мечтал, как идиот, что они будут приезжать ко мне в дом с мужем…

И теперь она здесь.

Одна.

Без моего сына.

И я как дурак не знаю, что мне делать.

— Иди в свою комнату. Не желаю тебя видеть до завтрашнего утра. Когда ты мне должна принести кофе в постель.

И зачем я это сказал? Я ведь не пью кофе по утрам!

— Что? — переспрашивает меня девочка, и я вдруг представляю отчётливо, во всех красках, как она утром вплывает в мою берлогу с серебряным подносом.

Вся розовая и разомлевшая после сна, как сладкий сахарный леденец…

Как невозможное запретное лакомство…

Ммм…

— Да, кофе в постель. Обожаю выпить чашечку, как только проснусь, а разве ты — нет? Уж кофе-то, я надеюсь, ты не испортишь? С этим может справиться даже полная идиотка. А пока хватит на сегодня. И жду тебя завтра… В шесть утра, — отыгрываюсь я на ней по полной за ту мерзость, что она мне сварила на ужин.

До сих пор так и не понял, она это сделала намеренно или всё-таки нет…

— В шесть утра?!

— Да, именно. И постарайся к этому времени не выглядеть как чучело с рынка.

Хотя эта куколка — самая красивая девочка, которую я когда-либо видел.

Которую я хотел.

И мой голодный ненасытный член сейчас в штанах думает точно так же…

Иду к себе в комнату, и понимаю, что я так не могу.

Осознавать, что совсем рядом, надо мной — моя конфетка, только протяни руку.

Только съесть я её не могу.

Не позволяет сраная гордость.

И рука сама тянется… К мобиле, где у меня есть заветный телефончик на все случаи жизни…

16

Умар

Вот она — палочка-выручалочка Инесса.

Прибыла как всегда чётко ко времени, словно специально сидела и ждала моего звонка.

Мне нужно срочно выпустить пар.

Если я сейчас не солью в какую-то дырку, то просто сойду с ума.

Ворвусь в комнату Илоны, выломаю дверь, возьму её…

Но я не хочу брать её силой.

Она сама должна попросить меня.

Умолять меня об этом…

А пока…

А пока передо мной стоит первосортная шлюха за два косаря баксов.

— Хочу тебя, мой сладкий. Ты самый лучший, — шепчет она мне своими пухлыми порочными губами, которыми умеет отсасывать лучше всех.

Высасывать как пылесос.

Жадно, умело, ненасытно.

Я лежу на своей необъятной кровати, на которой привык спать один вот уже много лет, а эта первосортная подстилка начинает раздеваться, слегка пританцовывая передо мной.

Стягивает с себя сначала своё тоненькое крошечное платье, остаётся в одном кружевном белье.

Я смотрю на этот кусок сырого мяса и вдруг понимаю, что не