Свёкр с Кавказа. Десять уроков любви - Алекс Стар

— Вот так… — с глухим стоном вдруг неожиданно входит он в меня сзади, скользит в моей тесной дырочке, и я чувствую острое наслаждение, огненные мурашки, которые начинают покалывать всё моё тело.

Моя попка впечатывается в его стальной, покрытый густой шерстью пах, он вошёл в меня целиком, на всю длину своего огромного невероятного члена, и я никогда никого так не хотела в своей жизни…

Я хочу, чтобы он так трахал меня вечно…

Он медленно, с оттяжкой, выходит из моей влажной пульсирующей от сладкой истомы киски, всё ещё крепко сжимая мои бёдра в свои ладонях, и вот уже с бешеной силой и яростью снова входит, обрушивается в меня, и я чувствую лёгкий шлепок его мошонки по своей голой распалённой попке…

— Вот так… Дрянная девчонка… — хрипло рычит Умар, и вот он уже одной рукой наматывает мои волосы на кулак и оттягивает назад мою голову, пока его член продолжает трахать и трахать меня…

Так сладко и так ненасытно…

Он словно заполнил меня всю изнутри собой целиком.

Он словно знает волшебную кнопочку внутри меня, нажимает на неё…

И я вдруг взрываюсь миллиардом мельчайших кусочков…

Умираю в его грубых и одновременно нежных объятиях…

Я больше ничего не слышу и не вижу вокруг, потому что в моём теле разорвался алый огненный шар, который пульсирует во мне, растекается сладкой патокой, не даёт вздохнуть…

Всё моё тело — это сплошное сладкое наслаждение, в котором я захлёбываюсь и тону, пока мой свёкр продолжает трахать и трахать меня, и я слышу только его хриплый рык за спиной:

— Вот так… Накажу тебя, маленькая дрянь… Накажу тебя, сладкая сучка…

И я понимаю, что это самое вкусное и сладкое наказание в моей жизни…

Хочу, чтобы он никогда не останавливался.

Но Умар вдруг замирает, всё его тело вдруг становится жёстким и твёрдым, как кусок раскалённого металла, и вот всё моё лоно наполняется его горячим жгучим семенем, пока он, всё ещё продолжая оттягивать меня за волосы назад, слегка покачивая бедрами, бормочет:

— Вот так… Сучка… Получай… Моя маленькая дрянь…

Умар наконец-то отпускает меня, и я валюсь в его влажные простыни, зарываюсь в них лицом.

Что мне теперь делать? Что нам делать? Это всё так неправильно…

Но мне никогда и ни с кем так не было хорошо в моей жизни. И я хочу ещё…

Но я не покажу ему. Он не должен догадаться, что он — самый желанный мужчина для меня.

Иначе он меня будет считать шлюхой…

— Это всё? — смотрю я дерзко на своего свёкра, переворачиваясь на спину. — Наказание закончено? — стараюсь смотреть на него с насмешкой, хотя понимаю, что мой взгляд затуманен пеленой наслаждения, которое он только что доставил мне.

Пусть считает, что тело меня предало.

Хотя я точно знаю, что хотела этого… Желала не только каждой клеточкой своего тела, но и всем сердцем… Которое теперь глухо бьётся в груди, как маленькая пойманная в сети птичка.

Сквозь полуприкрытые веки наблюдаю за своим свёкром: он стоит на кровати на коленях и рассматривает меня: его взгляд скользит по моим грудям, животику и лобку…

И там, где он задерживает свой взгляд, на моей коже вспыхивает тёплый огонёк желания.

Я вижу, что его член совсем не упал.

Не ослаб. Не скукожился.

Он всё такой же ярко-красный и раскалённый. Плавно пружинит под своей тяжестью, и мне хочется коснуться его кончиками пальцев. Провести по его мощному стволу ладонью, сжать его изо всех сил…

Нежно поцеловать его набалдашник, такой глянцевый и блестящий…

— Нет, я ещё не закончил… — хрипло отвечает Умар, и вот он берёт свой член за основание, переступает через моё распростёртое тело, и вот он уже начинает водить его головкой по моим губам, скулам, бьёт меня им по лицу…

Ммм, это так сладко…

Так вкусно…

Его кожа такая тонкая, нежная, шёлковая… Так вкусно пахнет…

Я мечтаю, чтобы он сейчас вставил мне его в рот, трахнул меня, достал до самой глотки, пока между моих ножек всё начинает сладко и ярко пульсировать…

Ненавижу себя и его за это запретное желание…

Которое стянуло, связало нас вместе в единый узел, который теперь не разрубить, не развязать…

19

Умар

Эта девочка — самое сладкое, что было в моей жизни.

Я откусил от неё крошечный кусочек, и теперь её тело, её душа, отравленным ядом впитались в меня… Въелись в мою кожу…

Что она со мной делает?!

Кошачья моча… Она налила мне в кофе кошачью мочу?!

Да я затрахаю эту сладкую сучку до смерти… Пока сам не подохну на ней…

Словно до этого я всю жизнь жевал бесцветный безвкусный пластик, а сейчас вдруг мне дали кусочек вкусного ароматного обалденного торта, и у меня снесло крышу.

Её киска такая мягкая, теплая, горячая… Я чувствую её каждой клеточкой, каждым миллиметром своего рвущегося с цепи члена.

Который хочет ещё и ещё…

Не могу остановиться…

Она хочет меня… Вся течёт… Тает как мятный пряник…

Но это я взял её силой.

Она сама виновата. Спровоцировала меня. Разозлила. И я не удержался.

Её розовая сладкая попка в моих ладонях — самоё желанное, что я видел в последние годы.

Мне хочется зарыться в неё лицом, губами, языком, словно я — гигантский шмель, а она — медовый манящий цветок с отравленной сердцевиной.

Я еле сдерживаю свои стоны, когда трахаю и трахаю эту пульсирующую сладкую дырочку, не в состоянии остановиться…

Полностью теряю контроль над собой. Хочу трахать её снова и снова, до бесконечности, пока не услышу от неё такое заветное:

— Люблю тебя, Умар… Хочу тебя, Умар…

Но она только громко стонет и плачет, пока я втыкаю в неё свой ноющий от бешеного желания хер по самые яйца, шлёпая сладкую попку своей разбухшей мошонкой со звонкими хлопками…

Моя сладкая девочка… Хорошо, что она не видит моего лица, мне кажется, я готов заплакать, я так давно такого не испытывал.

Мне кажется, я вообще никогда такого не испытывал…

Я чувствую, как сокращается и мягко обхватывает меня нежными кольцами её плоть, её нежная тёплая киска, и я испускаю в неё своё семя.

Свой дух.

Свою душу…

Мне кажется, моя душа сейчас где-то там, внутри её нежного розового тела, которое плавится и течёт сквозь мои пальцы…

Я крепко цепляюсь за неё,