Измена. Муж...Начальница...Развод - Даша Литовская

— Женя, Женя, — качает головой с укоризной, когда замечает в моих глазах сырость.

А потом вдруг смотрит по-доброму, ласково даже! Утешающие так!

И у меня от этого взгляда слезы в тройном размере течь начинают.

Нет! Ну что за люди такие?! Неужели не знают, что любое утешение плачущего человека помножит потоки его слез как минимум втрое?!

Еще через миг, случается то, чего я и вовсе не ожидаю. Подснежный, в своем дорогущем пиджаке, притягивает меня ближе к себе. Обнимает. И почти силой прижимает мое мокрое от слез лицо к тому самому дорожащему пиджаку.

Сопротивляюсь, вообще забыв о слезах. Меня можно назвать меркантильной, если в этот момент я только и думаю, как ткань не испортить?! Тут один рукав наверняка стоит как вся моя премия.

— Игорь Валерьевич, — хриплю я совершенно растерянно, — что вы делаете?

Мужчина, ничуть не смущаясь, одной рукой меня все ближе и ближе к себе прижимает, второй вообще по голове гладит.

— Как что? — с удивлением спрашивает. — Девушка плачет. Я успокаиваю.

Понимающе киваю в ответ.

— Ладно, я уже не плачу, — признаюсь откровенно.

Как-то нехотя, с показательным вздохом, отходит. Стул выдвигает, кивает.

— Я все же, не договорил, — произносит.

А когда я послушно сажусь, огорошивает меня окончательно:

— Мне нужна помощница, Женя. Личная. Я решил, что ты на эту роль подойдешь превосходно.

Глаза сверкают торжественно. Вся его поза будто бы ожидает восторженных эмоций с моей стороны.

Но я сижу не шелохнувшись. Глазами только хлоп, хлоп… Растерянно так.

— Игорь Валерьевич, — оглянувшись на дверь, понижаю голос до шепота. — А как же та женщина? Она не справляется? А у меня, если честно, и навыков наверное нет…

Подснежный внимательно слушает, склоняется, чтобы быть ко мне ближе, и тоже понизив голос до шепота, произносит:

— Это Анна Петровна из бухгалтерского отдела. Она тут временно. Пока я не найду постоянную сотрудницу. А почему мы шепчем, Женя Ветрова? — с хитринкой в глазах спрашивает меня.

Выпрямляюсь. Он издевается?

— Нипочему, — отзываюсь уже совершенно нормальным голосом, делая максимально отстраненное выражение на лице.

Забыв о том, что еще пару минут назад рыдала на плече у генерального как десятилетка, руки деловито складываю в замок, одну ногу перекидываю на другую.

— Должность помощницы? Личной? А какие обязанности и… остальные аспекты? — не спешу в лоб спрашивать о зарплате, боясь и впрямь показаться Подснежному слишком уж меркантильной.

Но он и без меня прекрасно понимает, о чем именно спрашиваю.

— Зарплата? Ну допустим, — небрежно смотрит в окно, слегка качаясь на своем стуле-троне, — в три раза больше, чем в твоем прежнем отделе.

Ловлю мысленно отвалившуюся челюсть у самого пола и возвращаю на месте.

— А обязанности… — продолжает Подснежный лениво. — Ничего сверхвыдающегося. Все, что делает обычный секретарь. Плюс небольшие личные поручения. Я уверен, ты с этим справишься, — на этих словах еще раз оценивающе глядит на меня. — Да, справишься, — утвердительно качает своей головой.

Облизываю пересохшие от волнения губы.

Если уж честно, то предложи генеральный мне здесь полотеркой остаться — я бы и то согласилась. Если уж Антон решил воплотить в жизнь угрозу по поводу увольнения, то и про трудовую он не забудет. Напишут мне там пару ласковых, с которыми потом никуда не возьмут.

Я адекватно свои шансы оцениваю. Войну с мужем проиграла бы точно, хоть и бороться была намерена до последнего.

Другое дело, что это «последнее» наступило бы слишком уж скоро.

А так — перспектива для меня открывается вполне себе радужная. Под крылом у Подснежного, без всяких там бывших мужей и их развратных начальниц над головой. С тройным окладом и, если дело о разводе все-таки дойдет до суда, со вполне себе реальными шансами выиграть. Делаю мысленную пометку в голове срочно найти недорогого юриста и попросить консультации. Разводиться я не планировала и в таких вопросах вообще полный профан.

— Хорошо, — вдруг возвращает меня на поверхность реальности голос Подснежного. — В четыре раза больше, — повелительно смотрит.

— Зарплата? — ошарашено уточняю на всякий. Прикрывает глаза, безмолвно дав свой ответ.

Щеки вспыхивают румянцем.

Игорь Валерьевич, должно быть принял мои размышления за сомнения.

Ну какая бы идиотка сейчас отказалась?

Вот и я не отказалась.

Но скромно потупив глаза, все же призналась:

— Зря вы так… Я и на тройной оклад согласна была…

— Зря ты так… — усмехнувшись, перебил меня генеральный. — Я и в пять раз больше готов был тебе предложить...

15

Предпочитаю считать, что именно с того дня началась моя новая, счастливая жизнь!

Ведь новую жизнь нужно начинать с хороших событий? А не с лицезрения мужа-подонка верхом на начальнице?

О старой я немного жалела, вспоминая ее перед сном. И о том самом муже-подонке немного скучала, каким бы он ни был… Когда бок о бок с человеком столько лет — сложно совсем не скучать. Но стоило только вспомнить Нину Ивановну — всю грусть как рукой снимало. Оставалась только мерзкое отвращение.

У генерального к окладу х5, я нагло выторговала еще и недельные выходные. Как ни странно, он согласился, отпустив меня на эту неделю набраться сил перед вступлением в новую должность.

— Помощницей?! Личной?! — Ксюша округлила глаза, когда я после разговора с Подснежным пришла собрать вещи на своем рабочем столе. Подписанное заявление об уходе молча положила перед руководителем. — Вот это везу-у-ха, — хмыкнула подруга, не скрывая зависти во голосе.

Я лишь пожала плечом.

— Может, он меня просто пожалел? Отсюда же меня бы вышвырнули с белым билетом.

— Я, кстати, так и не поняла, что случилось, — девушка напряглась. — Может, грядет сокращение, а начали с тебя?

— Да не будет никаких сокращений, — спокойно ответила, собирая в коробку личные вещи. Статуэтку котика, лоток под канцелярские принадлежности, который сама покупала, подставку под телефон. Мелочи, но оставлять их своей замене я не намерена. — Это все проделки Антона.

— Какого Антона? Твоего? — Ксюша округлила глаза.

— Мхм. «Моего». Мы разводимся. Он мне… — я запнулась, так и не произнеся последнее слово.

«Изменил»

Изменил — раз за разом вдалбливала себе в голову.

Но что-то в этом отвратительном слове никак не хотело быть мною понято.

Наверное, потому что «изменил» слишком похоже на «заменил». А в который раз представлять, как именно я была «заменена» Ниной Ивановной мне совершенно не хочется.

Но Ксюша и без меня догадалась в чем дело. И у нее с этим словом уж точно не возникало проблем. Поэтому девушка так и спросила:

— Изменил, да? Все же, узнала?

Я застыла с занесенной над коробкой рукой. Медленно повернулась к подруге: