Предательство. Я подарю вам боль - Ванесса Рай

гадких людей. На душе скребутся кошки. А ведь этот недомужик с неприятным голосом мог задушить меня. Потом бы прикопали меня за заднем дворе, и никто бы ничего не узнал. Хотя я сказала Гале, куда поехала… А что толку? Сережа бы остался сиротой, а убийцы откупились бы от полиции деньгами.

Нет… нужно быть осторожнее. Надо жить хотя бы ради сына.

Дождь только усиливается, капли бьют по стеклу, а тревога нарастает. Передние дворники еле справляются, а задний вообще работает через через силу. Надо менять моторчик или как там он правильно называется.

Только сейчас замечаю, что за мной едет машина и уже довольно давно. Еду я медленно, так что при желании меня легко можно обогнать. Но водитель иномарки не торопится это делать…

Глава 16

Чувство тревоги не покидает меня. Надо кое-что проверить. Вдруг это обычный водитель, который едет сзади, а я уже себе напридумывала…

Снижаю скорость до сорока километров в час. Куда уже медленнее? Но иномарка продолжает сидеть на хвосте.

Номера на машине грязные, и их толком не видно…

Так., посмотрим, на что моя колымага способна! Жму на газ и выжимаю из своей старушки максимум. Уф! Я почти лечу. Бросаю взгляд в зеркало заднего вида и вижу всё ту же иномарку. Сейчас я точно уверена, что меня преследуют.

С силой сжимаю челюсти и чувствую, как пульсируют мои желваки. Да чего тебе надо, урод? Машина тонированная, и непонятно, кто за рулем. Как назло, ни одного гаишника. Когда не надо, они тут как тут, а сейчас ни одной патрульной машины.

Внезапно иномарка идет на обгон, подрезает меня и с громким рычанием удаляется. По телу прокатывается волна облегчения. Сердце колотится, меня всю трясет, руки вцепились в руль мертвой хваткой. Съезжаю на обочину и останавливаюсь.

— Что это, черт возьми, было? — произношу я вслух, откидываясь на спинку кресла и прикрывая глаза.

Это их проделки! Родственники Августы Александровны просто играют со мной. Пугают. Но это пока… Если я продолжу копать под них, то меня ждут игры посерьезнее.

Я будто хожу по острию ножа…

— Лена, добрый день! Августа Александровна не объявлялась? На работу не приходила? Не звонила? — звоню я в офис.

Я понимаю, что с ней случилось что-то плохое, скорее всего, её уже нет в живых, но все равно продолжаю на что-то надеяться.

— Нет. Мы сами все на ушах стоим. Документы она не подписала, встреча с партнером сорвалась… Ужас, — испуганно тараторит секретарша.

Телефон пожилой женщины по-прежнему вне зоны, дома её нет…

Раз уж я осталась без работы, то надо забрать сына домой.

Еду к маме без звонка. Она почти все время дома. А если они с Сережей ушли в магазин, то можно и подождать.

Мама печет пироги! Я поняла это это, как только припарковалась и вышла из машины.

— Мама, Сережа, вы где? — весело спрашиваю я, заходя в дом. Уютная, домашняя обстановка, приятные запахи, любимые люди… Мне сразу же стало легче и спокойнее.

— Дашуля! — воскликнула мама и кинулась обниматься. — Ой, а вдруг я заразная? Лучше не буду, — сделала она два шага назад.

— Вы болеете, что ли? А почему не говорила? Где Сережа? — с беспокойством оглядываюсь по сторонам. Сына не слышно. Обычно он шумно играет в большой комнате или смотрит мультики. — Сережа спит… Ему уже полегче стало. Ротавирус у него! Вчера врача вызывала. Да, не бойся ты, уже всё нормально. Но тебе к нему лучше пока не подходить: болезнь очень заразная, — объясняет мама. — Пирог скоро готов будет. Хочешь? Он с вишней… Как ты любишь.

— Спасибо, не надо. Аппетита нет… А ты сама не боишься заразиться? — год назад я болела ротавирусом и до сих пор до жути боюсь снова им заразиться. Болячка крайне неприятная: беспрестанная рвота, понос, головная боль, температура…

— Я почему-то вирусами не болею… Повезло, — говорит она, доставая из плиты ароматный пирог. — Может, поешь? Что-то ты на себя не похожа: бледная, уставшая, под глазами черные круги. Похудела… Что-то случилось? Дочка, рассказывай, не держи в себе: это для здоровья вредно.

— Ну ладно, съем кусочек, — тянусь за блюдцем. — В общем… Августа Александровна пропала.

— Августа Александровна… Это твоя работодательница, что ли? — вскидывает она руки и снова опускает их на колени. — Так ты у её детей спроси, может, они что знают.

— Я ездила к ним, мама. Мне кажется, они её и приговорили…

— Да ты что? Мать родную! Вот скоты. Не зря же говорят, от больших денег только зло одно. Вот ты выросла в обычной семье и стала человеком. А эти отказа в деньгах не знали, вот и выросли тварями.

У мамы всегда всё просто: всё либо белое либо черное. Но в жизни есть и другие цвета и оттенки.

Заглядываю в детскую. Хоть бы одним глазком посмотреть на сына. Соскучилась по нему безумно. Спит малыш с любимым медвежонком в обнимку. Не расстается с ним никогда…

— Получается, дочка, ты без работы осталась? — с тревогой смотрит на меня мама.

Она озвучила проблему, о которой я старалась не думать. Даже если Августа Александровна жива, то как я её найду? Заявлю о пропаже в полицию, хотя не особо уверена, что там буду её активно искать. Слышала выражение — нет тела, нет дела…

— Да… Только всё налаживаться стало. С моей зарплатой мы бы Сереже быстро операцию сделали. А так придется место сиделки искать.

Глава 17

Посидев немного в гостях, я поехала в полицию, и еще около часа убила на формальные беседы. Полицейские были удивлены, почему заявление о пропаже Августы Александровны пишу я, а не её близкие родственники. Что ж, это неудивительно…

— Думаю, она им не нужна… Кстати, на дне рождении её мужа один из родственников пытался мне угрожать, а после этого мне порезали колеса на машине. И еще я нашла записку с угрозами. Вот она, — протягиваю полицейскому странную записку.

— Кто-то пошутил, и всё, — отмахнулся он от меня. — И зачем им вам угрожать? Может, вы что-то не так поняли? — смотрит он на меня, как на идиотку.

— Августа Александровна… Женщина, которая пропала, — уточняю я. — Собиралась передать мне свою фирму, и на том празднике объявила это при всех. Думаю, у её детей и племянника был повод для этой угрозы. Мало того, они могли похитить или даже убить Августу Александровну.

— Здрасьте, приехали! Тут у нас детектив выискался! — с раздражением смотрит он на часы. — Девушка,