Предательство. Я подарю вам боль - Ванесса Рай

Только бы они ничего не сделали с Августой…

Только бы она была там…

Беспокойные мысли еще долго бродили в моей голове, не давая покоя. Потом я незаметно уснула, и тут же проснулась от странных звуков. То ли воя, то ли скрипа. На секунду я прижалась к подушке, будто бы она могла защитить меня от чего-то. Затем вскочила и хлопнула по выключателю.

За окном никого. Наверное, эти звуки, спросонья показавшиеся мне жутковатыми, вызвал ветер. Только я об этом подумала, как звук повторился: завывание ветра, треск и скрип старого дерева. Всё, теперь я точно не усну…

Надо вскипятить чайник и попытаться найти в доме хотя бы одну книгу или журнал. Желательно, юмористический, чтобы отвлечься от неприятных мыслей.

А Глеб, похоже, страстный поклонник мистики — в шкафу я нашла почти всю коллекцию книг Стивена Кинга… Самое то, чтобы переключиться.

К счастью для себя, вспоминаю, что у меня в телефоне есть пара скачанных аудиокниг. “Собачье сердце” и “Война и мир”. Все четыре тома! Литплощадка проводила акцию, и я получила озвученную классику в подарок.

Начну, пожалуй, с нетленки Булгакова.

“Собачье сердце” я читала много раз и не только в школе, поэтому быстро уснула. На этот раз разбудил меня не страшный звук за окном, а чье-то прикосновение.

В страхе открываю глаза и вижу рядом хозяина дачи. Он стоит рядом с диваном и слегка толкает меня в плечо.

— Уже утро? — подскочила я, оглядываясь по сторонам. — Сколько времени?

— Почти десять почти, — усмехнулся Глеб. — Я до тебя дозвониться не мог. Поздно легла?

— Уснула под утро… Жутковато здесь. Какие-то скрипы, стоны, вой.

— Ерунда это всё… Просто у тебя воображение богатое. Дом стоит на хорошем месте, привидений здесь нет, — зевает он. — Кофе будешь?

— Не откажусь. Поставь, пожалуйста, чайник, а я пока в душ заскочу, — бросаю на ходу.

Через час с небольшим…

От долгого ожидания меня начинает трясти. Хорошо, что я не курю, иначе бы выкурила уже целую пачку…

Кажется, что прошла целая вечность с тех пор, как Глеб со Стасом ушли на объект. Я осталась в машине, окруженной мрачными деревьями.

Кошмар продолжается…

В голову лезут плохие мысли… А что если маргиналы убили полицейских.? Их вполне могло быть больше двух, и Глеб со Стасом с ними не справились.

Нет, это невыносимо. Выйду на дорогу и посмотрю, не идут ли они…

Сердце колотится как молот по наковальне. Я пытаюсь успокоиться, но страх будто заползает мне под кожу.

Вглядываюсь вдаль — никого.

Возвращаюсь к машине, вздрагивая от каждого звука. Шорохи деревьев, треск веток… Теперь всё кажется предвестником беды.

Внезапно слышу отдаленные звуки. Сердце замирает. Я в очередной раз выхожу к дороге, и вижу троих людей. Стас хромает и держится нза левый бок… Видно, что он ранен. Глеб ведет Августу Александровну под руку. Она так сильно ослабла, что не может нормально двигаться. Или она тоже ранена?

Чувствую, как слезы подступают к глазам. Нет, нет…. Сейчас не время раскисать — надо действовать.

— Заводи машину! — кричит мне Глеб. — Эти мрази Стаса ранили. В больницу надо. Скорую в этих ебенях мы часа два ждать будем, быстрее сами доберемся.

— Августа Александровна, вы ранены? — пытаюсь понять, что с ней. Вид у женщины, измученный. Волосы всклокочены, одежда порвана, на лице следы от ударов.

— Нет… Не хватало, чтобы эти твари еще и ранили меня, — скривилась Августа Александровна.

— Даша, дай воды!

Достаю из сумки полупустую бутылку с водой, и женщина осушает её меньше чем за минуту.

— Пить, жрать мне не давали, били… А теперь валяются там дохлые. Осталось с главными мразями разделаться. Я бы их без суда и следствия… Выносила, родила, кормила этих выродков. Квартира не квартира, в Сочи ехать не хотят, заграницу подавай, тряпки только от дизайнеров. Тьфу! Сейчас посмотрим, как эта шайка-лейка мажоров на зоне запоет.

Глава 21

Через несколько дней

Августа Александровна не похожа на себя: под глазами темные круги, лицо бледное, измученное. Но сейчас эта волевая женщина кажется еще более живой и решительной. Чувствуется, что её подогревает осознание того, что ублюдки за решеткой и трясутся в ожидании приговора.

Месть — вещь приятная. Иногда её стоит подать ледяной, но в случае с Августой это блюдо вкуснее в обжигающем виде.

— Даша, здравствуй! Иди сюда, обними больную старуху, — искренне радуется моя работодательница, как только я появляюсь в её палате.

— Августа Александровна, какая вы старуха? Вы еще ого-го! — шучу я. — Я бананы и манго вам принесла. В больницу принято приносить апельсины, но вы же их не любите, — ставлю пакет с фруктами на тумбочку больной.

— Спасибо, дорогая… Я тебе всем обязана. Если бы не ты, я бы сейчас тут не лежала, — с облегчением выдохнула она. — Хочу домой вернуться, но меня не пускают. Лежу тут целыми днями, как падина. А я ведь так не могу… мне движение нужно. Надо поговорить с ним, сказать, что я здоровее молодых. Пусть выпустит меня из заточения.

В этот момент в палату входит лечащий врач Августы. — Куда вы опять собрались? Нет, нет, лежите и восстанавливайте здоровье. Вам противопоказаны стрессы, нужен покой, витамины и только положительные эмоции, — обеспокоенно смотрит на пациентку. — У вас плохие анализы, и я не могу отпустить вас домой.

Не понимаю, почему она так стремиться домой — там её никто не ждет. Муж тоже в больнице. Врачи пытаются реанимировать его после регулярного приема ядовитого зелья. В особняке пусто, впрочем, и мусорить там некому — члены семейства за решеткой и приехать в родной дом им удастся не раньше…

Хм-м… Я, конечно, не юрист, но похищение человека, организованное группой лиц, — это от шести до пятнадцати лет лишения свободы. Плюс отравление мужа Августы… В общем, куковать им на нарах целую вечность.

— Я тоже так думаю, — с благодарностью смотрю на доктора. А когда он уходит, говорю работодательниц: — Августа Александровна, у вас же всё под контролем. Вчера Глеб приходил, говорил, что к чему. Куда вы спешите?

— Я в курсе, что эта… сиделка во всем призналась. Моего мужа травили какой-то дрянью, а я, старая идиотка, думала, он от старости хандрит. Ничего… он еще выздоровеет, и мы на острова вместе съездим. Он пять лет уже мечтает, — мечтательно смотрит она в окно. — Даша, а что у тебя с сыном? Сколько денег на