Ты попалась, пышка! - Ольга Ивановна Коротаева

территорию как тигр, охраняющий свои владения. Однажды я стала свидетельницей их «случайной» встречи у лифта. Глеб не кричал, не махал руками и даже не угрожал лифчиком. Он просто подошёл к Паше вплотную, положил тяжёлую ладонь ему на плечо и что-то тихо, очень тихо сказал на ухо. Пашу буквально затрясло. У него начался такой нервный тик, что глаз дёргался в ритме азбуки Морзе.

На следующий день Паша принёс заявление на увольнение по собственному желанию. Он забирал свои вещи из кабинета так быстро, будто за ним гналась свора голодных псов. Больше он не обрывал клумбы и не носил мне кладбищенские лилии. Паша исчез с моего горизонта, осознав, что на этой территории теперь заправляет хищник другого порядка.

Глеб действовал уверенно и методично. Он не просил прощения по десять раз на дню, он просто доказывал, что теперь он — часть моей реальности, нравится мне это или нет.

Вечером, когда он в очередной раз провожал меня до двери, я остановилась и внимательно посмотрела на него.

— Громов, ты хоть понимаешь, что ты похож на абьюзера? Ты захватил мою работу, моих друзей, мой обеденный перерыв и, кажется, даже планы на майские праздники.

Глеб усмехнулся, прижимая меня спиной к двери — точь-в-точь как в тот вечер, когда всё началось. От него пахло свежим ветром, хорошим парфюмом и той самой надёжностью, от которой у меня слабели колени.

— Я не абьюзер, Яся, — прошептал он, убирая рыжую прядь с моего лица. — Яся, я просто возвращаю своё. То, что потерял девятнадцать лет назад по собственной глупости. И в этот раз не намерен оставлять ни единого шанса случаю. Или какому-то любителю борща и халявы.

Я посмотрела в его серые глаза и поняла: сопротивление бесполезно. Аудит сердца был завершён, и все активы теперь принадлежали этому невыносимому, властному и такому родному майору. Сказка продолжалась, но теперь в ней не было места для шуток — только для этой новой, пугающей и прекрасной реальности.

— Ладно, Громов, — вздохнула я, чувствуя, как улыбка сама собой расплывается на губах. — Пошли на кухню. Но швабру я всё равно куплю. Для профилактики.

Глеб рассмеялся, и в этом звуке было столько искреннего счастья, что я окончательно поняла: мой личный следственный эксперимент закончился полной и безоговорочной победой любви.

Глава 14. Курс на счастье

Глава 14. Курс на счастье

Отпуск нагрянул внезапно, пахнущий морской солью и дорогим парфюмом Глеба. Когда Громов положил передо мной две путёвки на огромный белоснежный лайнер, я едва не уронила калькулятор. Майор не разменивался на мелочи: если уж везти женщину отдыхать, то так, чтобы масштаб судна соответствовал размаху его чувств.

Особую пикантность круизу придавало то, что помощником капитана на этом плавучем пятизвёздочном городе работал Марк — муж Полины. Именно благодаря его протекции нам досталась каюта с таким видом на океан, что по утрам казалось, будто мы парим над бездной. Поля, разумеется, не могла пропустить такое событие и увязалась с нами, мотивируя это тем, что «Марку скучно без семьи», а на самом деле — желанием лично проконтролировать развитие нашего с Глебом романа. Она искренне считала, что Громов предназначен мне судьбой.

Вечерами, когда лайнер мерно рассекал атлантические волны, Полина впадала в меланхолию. Она таскала меня по палубам, показывая каждый закоулок.

— Смотри, Ясь, именно у этой лестницы мы с Марком впервые столкнулись. Я тогда штаны порвала, а он нагло рассматривал через прореху мои новые труселя за сорок тысяч, — ностальгировала она, прижимая руки к груди. — Слушай мой совет: если хочешь настоящей магии, уговори Глеба на ночь под звёздами. Марк показал мне одну маленькую техническую площадку на верхней палубе, там почти никого не бывает. Вид такой, что сердце останавливается. Главное — надень что-нибудь тёплое, не простудись, морской бриз обманчив, даже если в крови кипит страсть!

Я только отмахивалась, не подозревая, что «советы» Полины были частью масштабного заговора, в котором участвовала вся верхушка командного состава лайнера.

Вечер «икс» наступил на четвёртый день пути. Глеб, непривычно молчаливый и застёгнутый на все пуговицы своего пиджака, повёл меня наверх. Мы миновали шумные бары и казино, проскользнули мимо зоны бассейнов и оказались у той самой технической площадки, о которой шептала Поля.

Там нас уже ждал Марк. В своей белоснежной форме, при фуражке и с неизменной выправкой, он выглядел как ожившая мечта из любовного романа. Марк кивнул Глебу с чисто мужской солидарностью и позвонил на мостик, передавая капитану просьбу начинать.

В ту же секунду огни на мачтах погасли, оставив нас наедине с куполом неба, усыпанного звёздами, которые в открытом море кажутся размером с кулак. А затем началось невероятное. По правому борту лайнера в небо взлетели сигнальные ракеты, но не красные, а золотистые, рассыпавшиеся в воздухе искрами. Огромные прожекторы судна, обычно сканирующие горизонт, внезапно скрестились на нашей площадке, создавая эффект театральной сцены.

Глеб повернулся ко мне. В свете вспыхнувших прожекторов его лицо казалось высеченным из гранита, но глаза выдавали волнение, которого я не видела даже во время задержания особо опасных преступников. Он медленно опустился на одно колено, и я услышала, как где-то за переборкой Полина громко и не сдерживаясь шмыгнула носом.

— Соколова, — начал Громов, и его голос, обычно стальной, чуть дрогнул. — Я пропустил девятнадцать лет и совершил кучу ошибок, пытался мстить, играл в следователя и вёл себя как последний дурак. Но сейчас, под этими звёздами, я хочу одного: чтобы ты официально и навсегда стала моей территорией. Я обещаю защищать тебя от всех Павликов мира, вовремя приносить пасту и… купить тебе новую швабру.

Он открыл бархатную коробочку, в которой в свете судовых огней вспыхнул такой бриллиант, что я на мгновение ослепла.

— Яся, ты выйдешь за меня? Пойдёшь со мной одним курсом, пока смерть не разлучит нас или пока ты не решишь уволить меня из своей жизни?

Я стояла, прижимая ладони к щекам, чувствуя, как холодный морской ветер забирается под тонкую ткань платья. Поля была права — стоило одеться теплее, но сейчас мне было жарко так, будто мы находились в эпицентре вулкана.

— Да, Громов! — выдохнула я, перекрывая шум океана и далёкий гул двигателей. — Только попробуй теперь закрыть это дело!

Глеб вскочил, подхватил меня на руки и закружил, а в это время лайнер выдал оглушительный, торжественный гудок, возвещая всему океану