Заступница - Владарг Дельсат

— И не надо без меня, — улыбается он. — Мы всегда будем вместе. Я завтра посмотрю, что у нас в библиотеке по медицине есть, буду учиться роды принимать.

— Ты волшебный… — от этой его фразы истерика пропадает мгновенно.

Моё настроение меняется, и опять хочется плакать, но я держусь, потому что Стас же расстроится. Мне кажется, я становлюсь маленькой-маленькой, полностью ему доверяясь. Сегодня он мне всё-всё доказал, поэтому пусть будет, как будет. Я не знаю, как он ко мне относится, но ни за что на свете не соглашусь остаться без него.

— Внимание всем, — доносится из трансляции голос нашего командира. — Пятнадцатая до особого распоряжения от расписания освобождена.

— Это значит, что приём пищи у нас, когда тебе захочется, а не по расписанию, понимаешь? — Стас проверяет моё восприятие. Я подтверждающе киваю. Поняла, значит.

Получается, и Вячеслав Игоревич тоже делает всё, чтобы мне было полегче. Значит, наверное, всё будет хорошо? Ну должно же быть хорошо, наконец! Так хочется немножко счастья, и чтобы не болело ничего! Но тут настроение опять меняется, и я вспоминаю ситуацию с Верой — Вячеслав Игоревич не мог не знать, что происходит. Так зачем он довёл тогда ситуацию до изгнания? Зачем? Ведь Вера оказалась совсем не такой и плохой! Значит, с ней достаточно было просто поговорить, но этого никто не сделал, а только наоборот. Это очень-очень странно, но додумать я не успеваю — меня захлёстывает вал тошноты.

Страшнее смерти

Три месяца меня никто не трогает. Стас изучает найденные справочники по медицине, время от времени ощупывая меня, но очень мягко. Много гладит, потому что я плакса просто, как царевна Несмеяна из сказки. Но именно то, что он всегда рядом, дарит мне надежду на то, что всё будет хорошо. Я стараюсь не думать о том, как получился этот ребёнок, ведь он не виноват в том, что сделал Валера.

Ещё Вера часто приходит, помогает Стасу, объясняет ему что-то, отчего он даже ласковее становится. Несмотря на то, что мне постоянно плохо, это лучшие месяцы в моей новой жизни. Прошлая жизнь постепенно забывается, ведь её больше нет, как нет и мира за стенами бункера. Ничего больше нет, только мы остались. А когда не будет нас, то наши дети попробуют выжить, насколько у них это получится.

Вера, по-моему, сломлена. Я замечаю, что она пугается громких звуков, старается держаться спиной к стене. Наверное, её бьют, мстя за унижения. Мне её становится просто жалко, поэтому я предлагаю ночевать хотя бы у нас.

— Он не позволит… — тихо говорит мне девушка, и до меня вдруг доходит, кто это «он».

Чего-то подобного я ожидала, на самом деле, потому что есть в этом Вячеславе Игоревиче что-то такое, пугающее. Если он мучает Веру, мы действительно ничего сделать не сможем, потому что он здесь власть. Всё, что я могу сделать — обнять её. Она тихо всхлипывает, прижимаясь ко мне.

— Почему ты такая? — спрашивает меня Вера. — Ведь я тебя била, мучила, а ты…

— Потому что я такая, — отвечаю ей.

А что можно ещё ответить? Вера была лишена не только родителей, её никто не обнимал, не гладил, не говорил, что она хорошая девочка… И теперь, видимо, ещё и мучают, как она мучила меня, а то и сильнее, потому что Вячеслав Игоревич мужчина, и может с девочкой много нехорошего сделать.

Понимая, что мы тут совсем не в раю, я тянусь к Стасу, который за эти месяцы стал для меня всем миром. Не знаю, как у него это получилось, но он и есть для меня весь мир сейчас, без него я просто не захочу больше жить. От первого решения довериться он мне показывал только волшебство своего отношения ко мне. Только это и ничего больше. Даже не захотел сделать то самое, когда я его… я сказала ему.

— Ты не готова, маленькая, — ответил он мне тогда, принявшись гладить, правда, не только по голове. Это было очень ласково и приятно даже, но я поняла: после Валеры действительно не готова.

С каждым днём я чувствую всё усиливающуюся непонятную мне тревогу. Стас говорит, что это от беременности и всего того, что со мной происходит. Скорее всего, он прав, ведь Стас не может ошибаться. Поэтому я стараюсь успокоиться, не думать о плохом, а только о хорошем. Вот будет у меня малыш или малышка, я буду радоваться, а Стас с ним играть.

Эти мысли помогают отвлечься от какого-то невнятного предчувствия, что давит меня день за днём, как будто надвигается чёрная туча, желающая меня поглотить. Она пугает неимоверно, но я держусь. А вечером, перед сном, меня гладит Стас, он как-то очень ласково это делает, отчего я совершенно расслабляюсь, спокойно засыпая. И снится мне, что нет никакого бункера, а мы с ним гуляем по берегу моря, за нами виднеется какой-то очень сказочный город, а волны набегают на песок, радуя меня знакомыми с детства звуками.

Так проходит день за днём. Постепенно уходят тошнота и состояние разбитости, к которому я, наверное, привыкла уже. Даже, кажется, начинает и живот расти, хотя я в этом не уверена, но мой Стас кивает одобрительно, говоря что-то о втором триместре, а он же не может ошибаться, поэтому и я не беспокоюсь. Но теперь я уже могу ходить в столовую, у меня нет такого отвращения к запахам.

И мы ходим вместе в столовую, едим там, что дают, правда, у меня диета, установленная по книгам, поэтому моя еда немного отличается. Но я не грущу, ведь у меня есть Стас, и больше ничего мне на свете не надо. Как я могла раньше без него жить? Не знаю…

Я успокаиваюсь, когда внезапно обнаруживается, что у Мироздания на мой счёт совсем другие планы. Моё везение заканчивается так неожиданно… Сначала я слышу, что Валеру выпустили из заточения, поэтому нужно быть осторожной. Я киваю Вере в ответ и решаю ходить только со Стасом, потому что он меня точно сможет от чего угодно защитить.

Это происходит совершенно неожиданно, по дороге из столовой. Мы идём со Стасом рядом, мечтаем вслух о том, каким будет ребёнок, мальчиком или девочкой, хотя мне всё равно, главное, чтобы был. Мой парень обнимает меня так нежно, а я думаю, что ничего плохого случиться не может, когда жизнь разрушается в очередной, теперь уж точно последний раз.