Ходячее недоразумение майора Попова - Кэти Свит

— Вполне, — пожимаю плечами. — А что?

— Вот чтобы ты могла спать и ни о чем не думать, они, — Лерка показывает на наш и на соседский дома. — Не спят ночами. Караулят.

— Кого? — хмурюсь.

Конечно, я догадываюсь чем именно занимается Леркин брат, но никогда особо не интересовалась. Военный и военный, мне-то что с того?

— Того! — заключает с умным видом подруга и ускоряет шаг. — Давай скорее, сейчас без лыж останемся, — подбадривает.

— Давай, — не могу не согласиться с ней.

Глава 14. Маша Елкина

Оказавшись в пункте проката мы к великому изумлению не видим очереди, хоть по логике она должна быть за километр, ведь сейчас праздники.

— Они точно работают? — скептически осматриваю пункт. — Лер, ты сюда ходила?

Поворачиваю голову и встречаюсь с растерянным взглядом подруги.

— Работали, — произносит неуверенно.

Но Лерка будет не Леркой, если не пойдет проверять. Взяв меня за руку, она бодрым шагом направляется к пункту проката.

На месте выясняем, что из-за обильного снегопада пришлось закрыть половину склонов, открытыми остались лишь пара спусков для новичков, но те с удовольствием нашли для себя более увлекательное занятие.

— Может пойдем, прогуляемся? — неуверенно предлагаю Золотаревой.

Меня не особо прельщает перспектива возвращаться в дом, а кататься на пустом спуске того хуже. Я ведь буду выделяться ярким пятном на белоснежном пустынном поле!

— Ты хотела сказать прокатимся? — Лерка озорно сверкает глазами. — Дайте нам лыжи. Две пары, — обращается к прокатчику.

— Лер, — пытаюсь ее остановить.

Но снежный шар под именем Валерия Золотарева уже запущен со склона, набрал скорость и не подвластен торможению. Он лишь набирает обороты.

— Цыц, — шикает на меня, берет инвентарь и с чувством выполненного долга выходит из пункта проката. Я плетусь за ней следом.

Бросаю опечаленный взгляд на белоснежное поле, понимаю, что вокруг нет людей и грустно-грустно вздыхаю.

Ох, бедная я бедная… Кататься неумеху заставляют.

— Машк, ну чего ты стоишь как истукан, — не угоманивается Лерка. — Давай обувай и погнали, — показывает на спуск.

— Может ты все-таки без меня? — пытаюсь смалодушничать.

— Куда? К начинашкам? — округляет глаза, словно я сморозила непомерную глупость.

— А чем тебе не гора? — показываю на прямой ровный спуск. — Очень даже не плохо кататься.

Лерка тяжко вздыхает, закатывает глаза, бурчит себе под нос нечто нелицеприятное, но не очень обидное.

— Трусишка-зайка серенький, — обращается ко мне. Скептически проходит взглядом по яркому комбинезону.

— Не серенький? — хихикаю.

— Пестренький, — поправляет себя. — Слушай, ты мне зубы не заговаривай. Идем!

И, схватив палки, бодро отъезжает от меня.

Смотрю на нее словно впервые вижу.

— Лер, я так не умею, — признаюсь сокрушенно.

— Научишься! — заверяет.

Пока я ковыряюсь к лыжами и пытаюсь нормально их прицепить, подруга скатывается со склона и успевает подняться.

— Шевелись, — подбадривает меня. — Движение — жизнь. Будешь стоять, задницу отморозишь, — подмигивает и снова уносится.

— Коза! — бросаю подруге, но она уже мчит вперед и не слышит.

Вспоминая школьную физкультуру и радуясь, что наш физрук гонял по зиме нас на лыжах, я с горем пополам добираюсь до спуска. Встаю чуть поодаль от края, осматриваюсь.

Если этот склон для новичков, то какие тогда для профессионалов?

Поднимаю глаза наверх, цепляюсь взглядом за гору и чувствую как мурашки пробегают по коже. Страшно жуть.

Нет уж! Дальше этого маленького склончика я никуда не поеду!

— Готова? — раздается за спиной голос подруги.

Поворачиваюсь желая ответить отказом, но не успеваю и глазом моргнуть, как чувствую движение ног. Я качусь в горки!

— Ааа! — визжу вне себя от страха.

— Контролируй вес! Держи ноги! Не паникуй! — прилетает откуда-то сбоку.

— Легко сказать! — продолжаю свою истерику.

— Сделать не сложно, — подбадривает Лерка меня и мы с ней спускаемся с горки.

Падаю в снег, на моем лице расцветает счастливая улыбка, а от пережитого будорожит дух.

— Хочу еще! — заявляю едва поднимаемся наверх.

Лерка смеется.

Потеряв счет времени и количеству спусков, мы с упоением ловим истинный кайф. Адреналин и восторг переполняют рецепторы, а от свежего горного воздуха голова идет кругом.

— Дуй за мной, — заговорщицки оглянувшись по сторонам, шепчет Лерка и уносится к запрещенным для катания склонам.

Мне не остается ничего другого кроме как тащиться за ней. Я понятия не имею как вернуться обратно, с неба крупными хлопьями начинает лететь снег.

— Вааау! — протяжно произносит Золотарева останавливаясь перед высоким спуском.

— Кошмар, — не разделяю ее восторг. — Чтобы спуститься отсюда нужно быть психом.

Лерка хихикает.

— Ты со мной? — игриво и озорно задает вопрос.

— Ни за что! — выдаю подруге прямо в лицо. — Катание запрещено, — показываю на табличку.

— Ой, ну тебя, — отмахивается от меня и встает в стойку. — Душнила, — говорит и ныряет вниз.

У меня сердце падает в пятки.

— Лерка! — кричу ей вслед, но куда там… Подруга катится вниз со скоростью света.

Мощный хлопок разрезает пространство и заставляет поджилки затрястись. Присаживаюсь вниз, закрываю ладонями уши, осматриваюсь.

И вижу, как с горы катится снег. Огромная белоснежная куча движется по направлению, куда летит моя Лерка.

Глава 15. Маша Елкина

— Лерка! — опрометью бросаюсь вперед, но доехав до края склона торможу. Я не смогу спуститься без переломов!

Паника накрывает волнами, меня трясет крупная дрожь, как быть не представляю. Оглядываюсь вокруг ища помощи, но никого нет. Пункт проката остался далеко внизу, самостоятельно мне до него не добраться.

Вижу пеструю точку и понимаю, что там моя Лерка. Смотрю на несущийся снег.

Сердце уходит в пятки.

— Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! — шепчу глотая соленые слезы. Мне никогда прежде не было так сильно страшно.

Мечусь по склону, маюсь от собственной безысходности и невозможности предотвратить беду. Напрягаю зрение стараясь не потерять подругу из виду.

Но белое марево затмевает обзор. Миг и вокруг настает полнейшая тишина.

А потом следует новый хлопок.

Падаю вниз, закрывая ладонями уши. Убедившись, что не будет повторной лавины, спешу к спуску.

Кое-как, преодолевая себя и чудовищный снег, я добираюсь до места схода лавины. Но, когда я нахожу место, где в последний раз видела Леру и хочу броситься откапывать Золотареву, меня туда не пускают.

— Там человек! — пытаюсь достучаться до мужлана, который вырос из ниоткуда и встал передо мной нерушимой стеной.

— Нельзя, — отрезает отпихивая меня назад.

Бросаюсь вперед, пытаюсь пробиться, но мне не позволяют ступить ни единого шага за линию. Все мои попытки найти Лерку оказываются тщетными, истерика оставляет без сил.

Я не смотрю по сторонам, мой взгляд прикован к той точке, где я видела Золотареву живой. В последний раз.

Рыдания рвутся наружу, а