Поцелуй под веткой омелы. - Натали Берд

пение птиц? Не сказать, что знакомое щебетание, я в этом совершенно не разбиралась, но красивое — это точно! Заглянуть туда я так и не насмелилась, по-настоящему начиная бояться за свой рассудок.

Вот прямо сейчас это все напоминало какой-то бред сумашедшего.

— Темыч, закрывай двери. Всё равно дом еще не напитался, его пока не видят. Лишь по струнам инфа пошла. — Матвей замолчал ненадолго, усмехнулся и, встретившись со мной глазами, добавил: — Видишь, Катя, мы разговариваем на твоем языке, словно он наш, родной, хотя это не так.

Мужчина поднялся из-за стола, направляясь к распределительному щитку, открыл его — пара щелчков и гостиную снова заливает яркий теплый свет хрустальной люстры.

— А как? — в душе все клокотало то ли от обиды, то ли от страха, то ли от злости, что меня попросту использовали.

— Давай, мы все объясним, а ты попытаешься поверить. Но праздник никто не отменял! Это Новый год не только в твоем мире, но и в наших! Так что празднуем. — Артем, приобняв меня за талию, подвел к столу, затем наполнил свой бокал морсом и поднял его над головой, ожидая такого же от остальных. — У меня тост! — Начал он. — Хочу, чтобы все мечты сбывались! Хочу, чтобы каждый нашел дорогу домой! Хочу любить и быть любимым. Ура!

— Ура! — поддержал его Матвей с Валентиной. На губах подруги протаяла радостная улыбка, она постоянно поглядывала на кладовую, дверь которой продолжала оставаться закрытой, хотя другие все еще стояли распахнутые.

— Куда я попал? — Хриплый возглас Федора, его косой взгляд на мою подругу и он тоже поднимает бокал. Скорее по инерции, за компанию, нежели от большого желания праздновать.

Все взгляды скрещиваются в одной точке. И этой точкой становлюсь — я!

— Катя? — Валя подходит ко мне, остановившись рядом. — Я не могла тебе сказать, правда! Твои родители тогда спасли меня, впустив в ваш мир. Но вот выпустить уже не успели.

— Почему? — спрсила у нее.

Валя лишь кивнула, и, улыбнувшись, обведя собравшихся взглядом, довольно громко произнесла. — Давайте праздновать, дарить подарки, и рассказывать! — Предложила она, усаживаясь на свое место и с аппетитом принимаясь за салаты. — Неизвестно, когда снова поесть сумеем. Дорога заработает, там все станет ясно, правильно, мальчики?

Теперь я узнавала свою когда-то любимую подругу, это была ее манера общаться с мужчинами. Все становилось на свои места. Кроме одного. На меня она перестала обращать внимание, словно и нет меня здесь.

Чувство обиды снова накрыло с головой, и я развернулась к распахнутым дверям, делая шаг к своей спальне.

Настал момент увидеть, хотя бы начнем с этого.

Глава 20

— Стой, Катя! — возглас Артема и он уже рядом. Затем уверенно шагает к двери, оказываясь ко мне спиной, и я вижу, как у него из-под пиджака что-то торчит.

— Боже! — Прошептала, чувствуя, как заалели щеки. Ругая себя за свои фантазии. А затем до меня наконец-то доходит, что, то — о чем я думала, должно быть, с другой стороны мужского тела, ну никак не сзади!

Мой тихий всхлип слился со скрипом закрываемой двери.

— Темыч! — закричал в этот момент Матвей. — Ты расслабился. Тебя видно! Катенька сейчас упадет в обморок!

Я пячусь назад, натыкаясь на табурет, тут же начиная падать, а из штанов мужчины мгновенно показывается огромный змеиный хвост, хватающий меня поперек туловища и не дающий упасть.

Боже! Лучше бы мне этого не видеть! Я захожусь в истошном крике.

— Твою дивизию! — поддерживает меня Федор, рванув к двери, у которой мгновенно оказывается Матвей, перекрывая мужчине путь к бегству.

— Давайте успокоимся и поговорим! — кричит уже бывший охранник, выставляя перед собой распахнутые ладони. — И закройте, наконец, все двери. Без этого вопросов накопилась тьма. Валентина, Артем, пришла пора знакомиться с представителями этого мира заново! Иначе у нас попросту не останется шансов вернуться. Катерина не позволит, покинув этот мир гораздо раньше срока, а дочки у нее пока нет. Заметьте!

— Конечно! — Рядом с Матвеем встает подруга, виновато на меня взглянув.

К ним подходит Артем, выпустив меня из своего захвата, расстегивая по пути сначала пиджак, а затем и белоснежную рубаху, вытащив ее предварительно из-за пояса отутюженных брюк.

Лучше бы он этого вообще не делал! Такого совершенного мужского тела мне в жизни видеть не приходилось. Да ладно, я вообще обнаженного мужского тела не видела!

Но от одного взгляда на это — у меня моментально пересохло в горле!

— Мы все представители разных миров. Которые вообще не должны были здесь находиться. Но, по воле случая, к сожалению, все застряли тут, Катенька. Причем по твоей вине, хоть ты об этом и не подозреваешь. — Начал Артем, становясь рядом с остальными и впиваясь в меня взглядом. — Ты, — Он хотел сказать дальше, но я перебила, внезапно вспоминая свое детское прозвище.

— Золотой ключик! — прошептала, приваливаясь к стенке камина. — Не может быть! — Слезы хлынули из глаз и Артем, игнорируя злой взгляд Матвея уже рядом со мной, прижимая к своей обнаженной груди, нежно гладя по спине.

— Успокойся. Все хорошо. Ты действительно ключ, без тебя ни одна дверь не откроется. Это твой дар.

— Или проклятье. — Усмехается Валентина, — впрочем, не такое и печальное. Многие бы тебе позавидовали. Только ты и твои дочери способны переходить легко из мира в мир, другим на это нужно специальное разрешение.

— Что? — мой голос не слушается, поэтому я поднимаю голову и, вцепившись в рубашку Артема, смотрю ему в глаза, пытаясь понять, о чем вообще идет речь. Федор продолжает стоять неподалеку, его громкое хриплое дыхание удерживает меня в реальности, не позволяя нырнуть в грязную истерику.

— Только с твоей мамой или тобой двери этого дома распахиваются в другие миры. Ровно в двенадцать часов. Поэтому тебя всегда отправляли гулять в это время родители. Боялись напугать. — Тихо проговорил Артем, обнимая меня своим чешуйчатым хвостом, а руки накрывая своими теплыми ладонями. — Сначала ключом была твоя мама, а уже после того, как ее не стало — дар перешел к тебе. Ваш дом — Перекресток, открывающий двери между мирами, а также позволяющий всем войти в один, скажем так — Общий.

— Зачем? — я стараюсь восстановить голос, но он не слушается.

— Это мир торговли. В котором испокон веков, заключались самые выгодные междумирные сделки.

— И не только — Продолжила Валентина. — В нем можно было укрыться, спастись. Как это сделала я! — ее голос тоже сорвался, и она, посмотрев на меня, лишь грустно улыбнулась. — Мой мир погиб. Спаслись не многие, в том числе и