Наследник для императора-дракона. Право первой ночи - Екатерина Гераскина

Я снова попыталась закричать, но голос уже был сорван, звук застрял в горле, а потом вырвался хрипом. В ушах шумело от страха.

Мир сузился до грубых рук, тяжёлых шагов, ломающихся веток под ногами и одного-единственного ужасающего осознания: меня приговорили.

А потом я услышала шум воды. Прислушалась еще раз. Перестала сопротивляться, просто переставляла ноги за палачами.

И да, мне не показалось!

Где-то тут протекала река, и, судя по гулу, течение у неё было быстрым. О том, что она может быть горной старалась не думать. У меня просто не других вариантов.

Чем дальше мы шли, тем сильнее был шум. Тянуло холодом и сыростью.

Вдруг меня толкнули вперёд. Я рухнула на колени и выставила ладони, проехалась по влажной земле, сосновые иголки въелись в нежную кожу.

Но прежде, чем воины обнажили клинки, я рванула со всех ног вперед. Не думая, немедля, только вперед на шум.

Выскочила из-за деревьев, прямо к обрыву. Я почти видела её темную бушующую и пенящуюся поверхность в свете Луны.

— Стоять! Тварь!

Как в плечо прилетел удар, но я оттолкнулась и прыгнула дальше, не оглянувшись ни разу.

— Разобьётся всё равно, дура. Да и ранена она. Пошли. Сделали дело.

Обрыв был высоким, я слышала слова палачей, а потом меня поглотил шум реки. Я вошла в воду, рухнула туда всем телом и задохнулась от холода. Выбило весь дух. Не сразу, сообразила закрыть рот, чуть не захлебнулась. Течение и правда несло вперёд.

Река была горной, быстрой, ослепляюще ледяной и опасной. Меня закрутило, замотало, вверх перепутался с низом. Вода ворвалась в рот, нос, заливала глаза и уши. Мне редко удавалось выплыть на поверхность и жадно хватануть воздуха. Силы были на исходе.

Тело мотало и мотало, плечо прострелило болью, рука почти не работала.

А меня все несло с бешеной скоростью вперед.

Но жить… Я так хотела жить.

Из последних сил я вытащила из глубины себя драконицу. Только она могла помочь. Сделать хоть что-то. Дать шанс. Иначе мы утонем.

Воздуха не хватало. Я выплёвывала воду, захлёбывалась снова. Течение било о камни и пороги, швыряло, ломало. Холод пробирал до костей, тело немело от ударов.

Я больше не могла.

И тогда, теряя контроль, теряя сознание и связь с реальностью, я вытолкнула ящерку вперёд. Надеялась на ее инстинкт. Чистое, звериное желание выжить, сохранить наши жизни.

Тело начало меняться.

Меня било о камни, накрывало волнами с головой. Я задыхалась, а внутри всё рвалось и ломалось — кости, плоть, сама я. Сопротивляться не было сил. Меня уже, как бесчувственную куклу, несло вниз по течению.

А потом… Словно сквозь плотный туман, который окутал сознание, я поняла, что дышу. Как будто это я и не я одновременно.

Удары о каменные пороги стали не такими сильными.

Холод отступил.

Стало тепло, как будто вода превратилась в парное молоко.

Я тихо рычала. Потом скулила. Спину пронзала боль — иная, жгучая, но уже не смертельная. Что-то появилось позади. А потом я начала загребать воду… кажется, лапами.

Я была хозяйкой в этом теле и будто не была. И всё же поняла: я смогла. Я всё-таки обернулась.

Моя драконица отчаянно пыталась выжить. Вытащить нас обеих. Зверь, рождённый летать, пытался не утонуть.

Но ментальная связь была слишком слабой. В какой-то момент, от удара об очередной валун, я окончательно потеряла сознание.

Последняя мысль была одна: хоть бы моя ящерка смогла выплыть…

Глава 17

Всё происходило так, будто и со мной, и не со мной одновременно. Моё человеческое сознание по-прежнему было накрыто плотной пеленой тумана, но я чувствовала тело.

Я ощущала, как мои острые когти загребали землю.

Сначала они скребли по камням, с противным скрежетом, потом — по влажной земле. Вода смывала меня, тянула обратно, но я всё равно цеплялась за грунт.

Я пыталась расправить крылья. Помочь себе ими.

Они были мокрые, тяжёлые, и, кажется, тоже повреждённые. Я снова и снова скребла когтями, пыталась подняться, вытащить себя…

А потом был провал.

Я пришла в себя уже на земле и был день. Я лежала среди деревьев. Свет пробивался сквозь листву. Позади шумела река.

Распахнула глаза — видела всё чётко, ясно, до болезненной резкости. Но сил, чтобы встать, не было. Даже чтобы обернуться обратно — тоже. Тело не слушалось.

И я снова провалилась в небытие.

В следующий раз я пришла в себя от боли.

В мою лапу больно вцепились клыки.

Я распахнула глаза.

Я по-прежнему была драконицей, а в лапу вцепился вейр, собакоподобная тварь с черными иголками вместо шерсти, размером почти в половину человеческого роста. С рогами на голове, с двумя хвостами, он ощетинил иглы по позвоночнику.

Я сравнила себя с ним и поняла, что как драконица была слишком маленькой. Примерно, как полтора человеческих роста. И по сравнению с другими драконами, которых я видела, — совсем кроха. Обычно драконы в четыре, а то и в пять раз больше.

Самое ужасное, что я помнила из книг по бестиариям Империи, — вейры всегда охотятся стаей. Я изо всех сил призвала огонь, что жил во мне. Тот самый, который я почти никогда не выпускала.

Драконица была истощена и ослаблена. Я едва находила ее отклик. Я собрала все свои ментальные силы, взмолилась, чтобы она смогла выпустить огонь.

И у меня получилось.

Драконица дохнула пламенем. Стоило пламени коснуться жёсткой шерсти вейра, как тот отскочил, заскулил, вспыхнул и сгорел почти мгновенно.

Сила моей магии поразила меня и испугала.

А потом с другой стороны раздалось очередное рычание. Было темно. Страшно. Я поняла, что пролежала на берегу почти сутки.

Я попыталась встать, но крылья отозвались жуткой, рвущей болью. Я загребала четырьмя лапами, пыталась отползти…

Но на меня бросились ещё три твари с разных сторон.

Я закрыла глаза. Хотела снова выдохнуть огонь, но сил уже не было. Всё ушло в тот первый залп.

Я ждала, что сейчас меня просто разорвут. Загрызут на месте всей стаей. Я теряла сознание от истощения и боли, еще немного и мою драконью кожу прогрызут. И в этом было даже облегчение — я потеряю сознание и, возможно, не почувствую боли.

Глаза закрылись, в крыло вцепился еще вейр, даже на скулеж не осталось сил… Но вдруг я почувствовала, как что-то изменилось.

Воздух словно дрогнул. Послышались