Опасный ритуал или (не) случайный призыв демона - Демьяна Нур

Выбросила коробки, пропылесосила. Пыль теперь была видна с невероятной детализацией. Каждый вид, каждую форму.

Попыталась навести порядок на рабочем столе. Он подошёл, когда я сидела перед ноутбуком, скрючившись в привычной позе, плечи вперед, спина колесом, шея вытянута к монитору.

— Твоя поза, — сказал он прямо над моим ухом, — кричит о покорности. Расправь плечи. Подними голову. Система должна быть открытой для сигналов.

Я вздрогнула и автоматически выпрямилась.

Не потому что он сказал, а потому что его близость была физическим жаром, который проникал сквозь одежду.

— Я так привыкла, — пробормотала я.

— Привычка, это признак лени — он сделал шаг назад, но его внимание не отпускало. — Выпрямись. Держи спину прямой. Иначе ты разрушишь себя раньше, чем найдешь способ избавиться от меня.

Это было так чертовски логично, что я снова почувствовала приступ ярости. Он говорил о моем теле как о машине. И он был прав. Эта машина была изношена, кривая, и я сама её гробила годами неправильного обращения. Но от этого знания не становилось легче.

Становилось только более… унизительно.

Чтобы унять свои эмоции , я решила принять душ.

√17

Горячий, долгий, с гелем, который пахнет не энергоэффективностью , а кокосом и ванилью. Просто чтобы ощутить человеком. Чтобы смыть с кожи ощущение его аналитического взгляда.

Я закрыла дверь в ванную.

Повернула ключ, новые глаза заметили, как на металле есть микроскопические следы ржавчины.

Включила воду. Поток был идеально видим, миллионы отдельных капель, сливающихся в единую струю. Я разделась, оставила одежду на полке и зашла под воду.

Горячая вода. Пар. Запах геля. Минутное, крошечное чувство нормальности. Я закрыла глаза, позволив воде стекать по лицу, по шее, пытаясь растворить в ней напряжение последних дней.

И тогда я услышала щелчок.

Тихый.

Я открыла глаза. Дверь в ванную была открыта. Он стоял там, в проёме, как тёмная статуя.

Не двигаясь. Просто наблюдая.

Мое сердце остановилось. Затем ударилось о грудную клетку с такой силой, что я почувствовала боль.

— Ты… — мой голос был хриплым, застрявшим между кашлем и криком. — Ты что делаешь?!

— Я изучаю, — ответил он. Его голос был таким же спокойным, без эмоций. — Систему очищения. Процессы, через которые вы удаляете отходы и внешние загрязнения. Это интересно.

— Выйди! — я крикнула, инстинктивно прикрываясь руками, хотя вода и пар скрывали не так много, как я надеялась. — Это неприемлемо! Это нарушение! У людей есть приватность! Границы!

— Границы-это иллюзия, созданная для управления социальными взаимодействиями, — сказал он, не двигаясь. — Я не взаимодействую социально. Я исследую. Ты мой призыватель. Твое тело, твои процессы, часть среды, в которой я сейчас существую. Их изучение необходимо для понимания контекста.

Он говорил это, стоя в двух метрах от меня, и его глаза смотрели прямо на меня.

С чистым, безжалостным интересом. Как биолог смотрит на редкий вид под микроскопом.

У меня никогда не было близкого контакта с мужчинами.

Ни секса, ни даже отношений, которые переходили бы за границы дружбы.

Арсений был единственным, кто вызывал что-то похожее на желание, но это было желание, смешанное с отчаянием, с потребностью быть нужной.

Я понимала, что в его измерении свои порядки и понятия. И мое тело было выставлено перед ним не как объект желания, а как объект исследования.

И от этого я почувствовала не только злость.

Я почувствовала глубокое, пронзительное смущение. Смущение, которое пробивало все слои защиты и достигало самого ядра.

Я стояла под водой, и вода казалась уже не горячей, а ледяной.

Моя кожа горела от его взгляда. Я пыталась найти слова, любые слова, чтобы остановить это, но мозг выдавал только белый шум паники.

— Закрой глаза, — выдавила я.

— Почему? — спросил он. — Зрение, основной инструмент анализа. Его ограничение снижает эффективность.

— Потому что я так сказала! — крик вырвался из меня с такой силой, что я сама от него вздрогнула. — Потому что это мое тело! Моя жизнь! И ты не имеешь права смотреть на меня, когда я… когда я так!

Впервые на его лице появилось что-то, кроме холодного анализа.

Небольшое замешательство.

Микроскопическое движение мышц вокруг глаз.

— Право определяется возможностью, — сказал он медленно. — Но если это вызывает дисфункцию… — он наконец повернул голову, не закрывая глаза, но переведя взгляд на стену. — Я продолжу наблюдение с минимальным вмешательством в процесс.

Это не было побегом.

Это было тактическим передислоцированием.

Он продолжал стоять там, в дверях, просто теперь не смотрел прямо на меня. Но его присутствие было таким же физическим, таким же нарушающим. Я чувствовала его как холодный магнит в пространстве комнаты.

Я быстро, с дрожащими руками, вымылась, выключила воду и схватила полотенце. Обернулась им как щитом, вышла из душа и, не смотря на него, прошла к полке с одеждой.

— Ты закончила? — спросил он, когда я уже одевала штаны.

— Да, — ответила я, голос был жестким, как сталь. — И если ты ещё раз войдёшь без моего разрешения, я найду способ сделать так, что даже твоему исследованию будет мало.

Я не знала, что это значит.

Но сказала это.

С чувством. С яростью.

Он посмотрел на меня.

На этот раз его взгляд был направлен прямо на моё лицо. И в нем было что-то новое. Не анализ. Что-то похожее на… оценку.

— Ты проявляешь сопротивление, — сказал он. — Это интересно. Ранее ты демонстрировала только страх и покорность. Сейчас же, начинаешь адаптироваться. Проявлять защитные реакции.

— Это не сопротивление, — я прошептала, поднимая голову и встречая его взгляд своими новыми, слишком четкими, яркими глазами. — Это я. Яна. Человек. А ты нарушитель. И если ты не понимаешь границ, я научу тебя. Жестко.

Он молчал несколько секунд. Затем медленно, почти как акт уважения, опустил глаза.

— Я отметил, — сказал он. — Приватность как культурный конструкт. Он влияет на эффективность системы через эмоциональные реакции. Я учитываю.

Он вышел из ванной, оставив меня стоять там, с полотенцем в руках, с сердцем, которое билось как молот, и с новым, острым пониманием.

Он не угроза.

Он ученый.

И я чувствовала себя его лабораторным образцом. И мои границы, мои чувства, моё смущение, все это было просто данными для его исследования. Просто данными...

Если я его образец,