Любовь(ница) - Ария Тес

— Василий обожает свою дочь. Думаю, очевидно, раз он назвал ее, как себя…

Ну да. Потрясающее тщеславие, как по мне. Ну, да ладно. Кто я такая?

— И он никогда не допустит, чтобы его принцесса страдала. Ваша интрижка с Исмоиловым может дорогого стоить ее репутации. Чтобы сохранить репутацию, такие люди пойдут на все.

— А как же любовь? — с губ срывается против воли, толкает какое-то больное любопытство.

Незнакомец издаёт смешок, за которым сразу цыкает.

— Боже, молчи. Серьезно, как ты вообще оказалась в такой ситуации? Первая на моей памяти любовница такого, как Исмоилов, с характером из сахарной ваты. Обычно они все прожженные суки, которых не жалко.

Бросаю на него взгляд. Сколько их было? Которых не жалко?

— Что? — хмыкает, — Думаешь, сколько их было до тебя?

Резко опускаю глаза в пол и напрягаюсь. Он настолько проницательный?

— Была парочка. Одна, кстати, любовница Якуба, отца твоего ненаглядного…

Что?..

Против воли снова смотрю на него, но он на меня нет. Наблюдает за тем, как снег медленно ложится на Москву…

— И не смотри на меня так. Он был жестким человеком, там никаких компромиссов, да и не хотелось. Тебе чисто фортануло. Видимо, Бог не Тимошка, видит немножко.

— В смысле?

— Девочка, — вздыхает, — Выбирай второй вариант, ты первый тупо не вывезешь. Да, это будет жестко и неприятно. Унизительно. Но это проще остального. Минут десять помучаешься, потом к врачу сходишь и проследишь, чтобы травмы вписали в твою карту. Если Егоровым потребуются доказательства, они у меня будут. Тебя оставят в покое, и я надеюсь, что тебе хватит мозгов порвать эту связь, чтобы мы больше никогда не встретились.

Перевожу взгляд на бутылку, в сердце и душе… не знаю, что там. Очередной коктейль из всех эмоций сразу, включая злость на себя и на него…

— Если ты спрашиваешь про любовь, то рассчитываешь, что твой пры-ынц тебе ее обязательно подарит. Вы будете вместе, поженитесь, родите еще детишек, и это было бы неплохо. У вас красивые дети получились бы. Но я сейчас не об этом. В твоей сахарной башке вы будете жить душа в душу и помрете в один день.

Я хочу отрицать, потому что уже не верю в это, но он первым мотает головой.

— Не отрицай. По тебе видно. Так вот, я тебе глаза открою: не будет этого никогда. В его мире нет любви. Они неспособны на нее просто. Там только бабки, сделки и власть. В погоне за первым, вторым и третьим, они способны на все. Что ты можешь ему дать? Кроме своей сладкой писи?

Краснею густо, ответить нечего. Что я могу ему дать? Любовь? Почему-то это кажется каким-то бредом, и я просто не могу произнести это слово вслух. Кажется, одновременно кощунством и максимальной глупостью говорить про это сейчас...

— Давай только без обид, но ты — никто. Из себя нихрена не представляешь, родители — дно, сама — дно. Куда тебе против наследницы многомиллиардного состояния? Сама подумай. Чем не херня?

И правда...

— Знаешь, что будет, если ты не начнешь башкой думать? Егоровы снова постучатся в твою дверь, только на этот раз все не закончится милым разговорчиком на кухне. Ты просто потеряешься, как миллион девчонок этого гнилого города до тебя. Тебя никогда не найдут. А потом о тебе просто забудут. Он тоже забудет, душка. Возможно, даже первым. Такие как он недолго грустят о потери своих игрушек. Они быстро находят новые. Единственный, кто будет тебя помнить, это твоя девочка. Она, кстати, а останется одна без защиты. Думаешь, Василина примет ее, как родную? Хера с два. Она будет живым пятном на ее репутации, и если "потерять" ее она все-таки не сможет, то устроит девчонке вырванные годы. Ты испоганишь ребенку всю жизнь, и пока этого не произошло: начни думать.

Взгляд мажет. Его правда звучит жестко, но это правда. Она всегда такая. Она всегда на разрыв, а я знаю, что это правда…

И дальше тоже правда…

— Он тебя не любит, — добавляет тихо, — Исмоилов достаточно богатый и влиятельный, чтобы уже не париться, но он женится на Егоровой, чтобы увеличить это влияние, а тебя подставляет. Если он и не знает, что о тебе могли узнать, потому что меня вызвали экстренно...

— Экстренно?

— Слышал, что Василий проверял Анвара пару месяцев, а потом дал согласие на брак. Видимо, ничего не нашел. Потом мне звонок среди ночи, ясно?

Не совсем...

Судя по всему, у меня все на лице написано, потому что он громко цыкает и закатывает глаза.

— Господи, как ты дожила до таких лет? Жесть. Зная этот мир, скорее всего, кто-то тебя сдал. Ты сказала про первую жену...она о тебе знала?

Краснею и опускаю глаза, а потом коротко киваю.

Он вздыхает.

— Ясно, откуда ноги растут. Не удивлюсь, если она поделилась. Но это неважно. В любом случае ему на тебя похеру. Было бы иначе? Давно бы уже ходила под его фамилией, а не пряталась в своей клеточке. Красивой клеточке, надо признать, но клеточке. Ты — ладная игрушка, и если не Егорова, то он сам. Когда ты надоешь, твоя участь будет незавидной. Развяжись раньше, чем получишь по заднице еще сильнее…

Я не скажу, что то, что он говорит для меня новость… я это уже слышала. Конечно, без угрозы смерти или пополнения рядов «пропавших без вести», скорее просто… «он через тебя перешагнет и забудет, а ты всю жизнь потратишь впустую», но… Я тоже об этом думала. Сама. Много раз…

Быстро стираю слезы и киваю пару раз.

Руки трясутся, когда я тянусь к бутылке. Незнакомец на меня больше не смотрит. Он… ха! Благородно отворачивается, и лишь когда я встаю, шепчет.

— Не жалей себя, но и не переборщи. А еще не забудь поставить синяки на бедрах, душка. Если в больнице не прокатит, дай бабки, но травмы должны быть зафиксированы.

Бросаю на него взгляд через плечо.

— Не волнуйся за остальное, — делает глубокую затяжку, — С Егоровыми я выкручусь. Придумаю че-нибудь. Только не давай мне повода сюда вернуться, пожалуйста… Один раз я подставлюсь. Поверю в твои огромные глазки, но так будет только раз. Если мы снова встретимся, больше ты не получишь шанса. Я просто посчитаю, что в этом нет никакого смысла, а рисковать за пустоту я не собираюсь. Один шанс в одни руки, душка.

* Palina — Месяц

«Дельфин»

Жить в твоей голове

И любить тебя неоправданно,