Помощница некроманта - Елена Княжинская

него, но оно того стоило. Даже если Кристиан сделал это нарочно, задумав избавиться от нее, она не станет сидеть сложа руки. Не теперь, когда рабыня почувствовала вкус жизни, когда желанная свобода манила ее будто маяк в штормовом море. Она еще поборется.

Белла обогнула застывшего статуей Дерка. У нее не было времени уговаривать его. Только богам известно, сколько ей отмерено. Каждая минута была на счету. Даже если ничего не получится, она будет знать, что до последнего вздоха сражалась за право жить.

— Светлая Элве, помоги мне, — прошептала Арабелла, открыла дверь и решительно шагнула в темноту ночи. — Не оставь, Тарус.

Она впервые обратилась к покровителю темных магов. Выбора не осталось. Лишь бы цена божественной помощи не оказалась слишком высока. Впрочем, разве есть что-то ценнее жизни?

Глава 13

Услышал ее, наверно, только мрачный Тарус (все-таки ночь — его время), поскольку Дерк вышел следом. Обошел девушку, махнул костлявой рукой, приглашая следовать за ним.

Белла облегченно выдохнула. Кем бы ни был слуга Кристиана (слуга ли?), пусть даже умертвием, рядом с ним было спокойнее, чем одной.

Они обошли дом, свернули в проулок. Двигались, судя по ледяному ветру, так и норовившему сбить их с ног, на север.

В такие ночи люди предпочитали отсиживаться по домам, греться у огня, пить горячий чай или эль с медом, вспоминать прошлое или строить планы на будущее.

Будь у Беллы выбор, она едва ли покинула бы свою комнату, но связавшее ее с некромантом заклинание, страх за собственную жизнь гнал ее вперед. Она шла, несмотря на пронизывающий ветер и холод ночи, по разбитой дороге, не видя ничего дальше нескольких шагов. Редкие фонари, что освещали улицу, остались позади. Небо, затянутое облаками, нависло так низко, что, казалось, протяни руку, и можно будет коснуться его. Порой тучи расступались, являя ярко-оранжевую, как яичный желток, луну. Но та пряталась, словно стыдливая красавица из тех сказок, которые рассказывала старая Нейла.

О лампе Арабелла не подумала. Сама же не могла сотворить даже крошечное заклинание, чтобы осветить дорогу. Проклятое клеймо лишило ее возможности использовать и бытовую магию.

Дерк изредка оглядывался, проверял, не отстала ли его спутница. Мог бы идти быстрее, но щадил ее и время от времени замедлял шаг. Белла почти завидовала ему, ведь он не чувствовал холода, не нуждался в пище и прекрасно видел в темноте. Почти, потому что даже сейчас она не променяла бы свою человеческую жизнь на то пограничное состояние, в котором пребывал слуга некроманта. Не мертвец, не живой — умертвие, как назвал его лорд Эриас.

Арабелла старалась думать о чем угодно, только чтобы отвлечься. Пару раз ей даже удалось настолько погрузиться в свои мысли, что она переставала ощущать мелкую морось — еще не дождь, лишь предвестник грядущей непогоды, — и страх перед неизвестностью.

Дорога казалась бесконечной. Под ногами хлюпала грязь. Кожа покрылась мурашками. Белла спрятала ладони в рукава блузки, но так и не смогла согреться. Лишь одно обстоятельство заставляло ее двигаться вперед: чем дальше она уходила от города, тем легче становилось дышать. Ошейник уже не давил, лишь слегка холодил кожу.

Бело-голубые всполохи внезапно озарили небо. Огненные шары взлетали и падали. Тут же гасли, но на мгновение вырывали из темноты могильные камни — светлые, совсем еще свежие памятники и темные, покрытые мхом и лишайников, выросшие в землю. Между ними метались тени — то ли призраки, то ли люди.

Белла не слышала голосов или звука шагов. Она остановилась на краю погоста, прислонилась к старому платану. Провела рукой по грубой коре, чтобы только ощутить что-то живое в этом мире мрака и безмолвия. Отвлеклась лишь на мгновение. Когда обернулась, поняла, что осталась одна. Дерк пропал, словно растворился в тенях. Сил искать его или звать не осталось. Ноги дрожали от напряжения. Холод ощущался все острее. Тонкими иглами проникал под кожу. Медленно отравлял ядом безразличия.

Белла почти сдалась. Словно жрица светлой Элве, отрешилась от мира и его забот. Медленно сползла вниз. Она уже не чувствовала ни рук, ни ног, ни желания двигаться. Сознанию не за что было уцепиться. Грезы и воспоминания, сплетаясь в причудливый узор, постепенно вытесняли иные мысли.

Арабелла прибыла на бал, устроенный в одном из столичных дворцов. Последние три дня она только и делала, что заучивала имена, титулы, родословные. От избытка все смешалось в голове. Страшно было что-то перепутать и тем самым оскорбить кого-либо из гостей.

Дворецкий услужливо распахнул дверь, пропуская ее и матушку. Церемониймейстер объявил их имена. Хозяин приветствовал легким поклоном.

— Рад видеть вас, — седой, но еще крепкий статный мужчина поцеловал руку графини Пленнес, по-отечески тепло улыбнулся Белле. — Обещайте мне танец.

Графиня опустила глаза, развернула веер у лица в попытке изобразить смущение. Сделала реверанс и отошла в сторону, уступив место другим гостям. Вела дочь под руку, расточала улыбки, кивала знакомым.

— Мама!

— Тише, Белла, это невинный ни к чему не обязывающий флирт. Я уже не в том возрасте, чтобы думать о замужестве, до интрижек не опущусь. Поверь, место твоего отца в моем сердце никто не займет.

— Прости, я не хотела тебя обидеть. Мне кажется, папа был бы рад, если бы ты снова обрела…

— Тсс, сейчас разговор не обо мне. Из-за траура ты и так пропустила осенний бал. После него, как известно, заключается очень много браков. Присматривайся к кавалерам, но помни: не больше одного танца. Два — это намек на симпатию, три — почти отношения. Наша семья уже не так состоятельна, как в прошлом. Красота и молодость недолговечны. Ты не имеешь права на ошибку, поэтому улыбайся всем, но никому не давай обещаний. Честь не платье: один раз запятнав ее, уже не отмоешься.

… Один партнер сменял другого. Имена, лица, комплименты — все смешалось. Слишком много впечатлений для одного вечера. Когда слуга вручил записку, Арабелла обрадовалась короткой передышке.

Переход из бальной залы на балкон с видом на сад занял немного времени. Насторожили задернутые шторы, но Белла не ждала подвоха. Кто-то из знакомых, должно быть, решил разыграть ее или Говард нашел возможность встретиться и объясниться. Она решительно шагнула вперед и угодила в чьи-то крепкие объятия.

— Попалась, птичка, — прошептал незнакомый голос.

Это не Говард. Глупо надеяться, что по прошествии почти двух лет он станет искать встречи с ней. Попыталась вырваться, но крепкие руки только сильнее сжали ее плечи.

— Отпустите, слышите меня? Я не давала вам права…

— Значит, дашь. Мне еще никто