Помощница некроманта - Елена Княжинская

Разум кричал об опасности, но тело перестало подчиняться. Какой-то звук на грани слышимости змеей проник в сознание, подчиняя себе. Арабелла тряпичной куклой повисла на руках мужчины, в котором, к несчатью, узнала принца.

— Белла, очнись!

Кто-то отчаянно тряс ее за плечи, вырывая из плена воспоминаний. Девушка попыталась открыть глаза, но даже на это не хватило сил.

— Вижу! — послышался тот же голос. Мужчина обращался уже не к ней, к кому-то еще. — Собери мои вещи: кинжал, артефакты. Остальное пусть остается.

Пауза. Белла не слышала ответа. Только ветер свистел, и капли воды стекали по лицу и рукам. Холод не давал забыться, как и голос, что настойчиво звал ее по имени.

Она, наконец, узнала его. Призраки прошлого отступили, спрятались в потаенных уголках души, словно испугавшись некроманта.

— Донесу, — ответил Кристиан.

— ….

— Знаю, что виноват.

— …

— Нет, не смогу.

Некромант поднял ее на руки. Белла чувствовала исходившее от него тепло. Потянулась к нему, прижалась к твердой груди. Ее колотило изнутри. Единственным желанием было согреться.

— Все позади. Потерпи немного. Только не засыпай, слышишь? Не спи!

Глава 14

Белла боролась, сколько могла, пока последние силы не оставили ее. Под мерное покачивание, низкий мужской голос задремала. Находясь в каком-то пограничном состоянии между сном и явью, то впадала в забытье, то приходила в себя. Слышала шум дождя или воды, обрывки фраз и не пыталась понять смысл сказанного.

В какой-то момент Арабелла ощутила пустоту, будто лишилась чего-то важного, жизненно необходимого. Пыталась ухватиться руками, но закоченевшие пальцы плохо слушались. Некто легко пресек все попытки сопротивления, подчинив своей воле. Борьба отняла последние силы. Белла сдалась.

Время спустя, час или год, она не могла сказать, Белла очнулась. Холод медленно отступал, не желая выпускать ее из своих смертоносных объятий. Озноб сменился мелкой дрожью. Наконец, и она прошла. Кожу еще немного покалывало, но тепло уже проникло в каждую клеточку. Кровь бежала по венам быстрее. Жива.

Некромант придержал голову девушки, поднес к губам чашку. Горький, пахнущий травами отвар пришлось выпить до последней капли. Неприятный на вкус, как всякое лекарство, он все же сделал свое дело. В горле уже не першило. Сознание прояснилось, но голова по-прежнему оставалась тяжелой. Казалось, легче сдвинуть Лиренские горы, чем оторвать ее от подушки.

— Теперь отдыхай, — произнес Кристиан. — Утром поговорим, а лучше после полудня.

Утром, так утром, мысленно согласилась Белла. Свернулась калачиком и уснула. Ни сны, ни воспоминания не беспокоили ее.

* * *

Солнечные лучи настойчиво пробивались сквозь неплотно задернутые шторы. То ли служанка опять забыла поправить их, то ли младшая сестра нарочно открыла. Последняя всегда шутила, что Белла проспит своей счастье. Мама пеняла, говоря, что даже для графини недопустимо так поздно вставать.

Арабелла только отмахивалась. Пару раз даже бросала в сестру подушки, лишь бы та не мешала спать. Ей и правда тяжело было вставать по утрам. То ли дело поздний вечер или даже ночь, когда она чувствовала прилив сил и желание что-то сделать. К ней даже учителя приходили после полудня.

Все в прошлом, осознала Белла, едва открыла глаза. Не вспоминать, не думать, не рвать себе душу. Забыть, иначе жить не получится. Она сама станет лишь тенью себя былой. Впрочем, она и так тень, хотя ей всего девятнадцать лет. Она еще может быть счастлива. Пусть не здесь, вдали от семьи и дома, главное — жить. Стало легче. Кажется, легче.

О вчерашнем нездоровом состоянии напоминала лишь легкая слабость и головокружение, когда Белла попыталась встать с постели. Пришлось переждать какое-то время, пока отпустило. Смотреть в потолок чужого дома, понимая, что свой родной замок она уже не увидит.

Арабелла рассматривала тяжелое одеяло. Дома такие использовали разве что зимой, в те редкие дни, когда было по-настоящему холодно. Потянулась, чувствуя себя заметно отдохнувшей, словно провела в постели не меньше суток. Отбросила в сторону ненужную вещь и тут же схватила вновь, натянула до самого подбородка: под одеялом на ней ничего не было.

Пыталась вспомнить, когда успела раздеться, но все воспоминания обрывались на погосте. Какие-то фрагменты событий этой ночи всплывали в памяти, но не давали ответ на вопрос, почему она оказалась обнаженной. Что стало с ночной сорочкой, без которой не обходилась ни одна девушка или женщина.

Арабелла строго следовала правилам, потому не знала, что и подумать. Кто-то раздел ее. Не спросив разрешения, воспользовался ее беспомощностью. Видел едва ли не больше, чем муж в первую брачную ночь. Какой стыд!

Белла застонала и спряталась с головой под одеяло. В этом доме жили всего трое. Несложно догадаться, кому она обязана и своим спасением, и тем, что от ее репутации не осталось камня на камне.

Какая репутация у рабыни, напомнила себе девушка. Для хозяев такие, как она, всего лишь вещь, для остального мира и вовсе пустое место. Нужно думать о том, что она жива, здорова вопреки ожиданиям. Остальное не столь важно. Ответы на свои вопросы она все равно получит.

Придя к такому выводу, Арабелла почувствовала себя увереннее. Встала, умылась. Благо в выделенной ей комнате за отдельной дверью имелись удобства, и по нужде не приходилось бегать на улицу. Надела черную юбку, голубую блузку. Застегнула ее, впрочем, не на все пуговицы. В доме было тепло, а гости сюда не ходили. Не стоило беспокоиться, что кто-то увидит рабский ошейник.

Волосы долго расчесывала пальцами за неимением гребня. Перевязала лентой и, посчитав себя готовой, вышла из комнаты.

Решимость ее пошатнулась почти сразу. Запах куриного бульона со специями, доносившийся с кухни, пробудил чувство голода, вытеснив остальные желания. Белла рассудила, что перед серьезным разговором следовало подкрепиться, чтобы набраться сил. Чего она точно не ожидала, так увидеть за столом некроманта.

Никого, кроме этого человека, на кухне не было. Даже Дерк куда-то делся или привычно прятался в тенях. В отличие от него Кристиан, не стесняясь, обедал. Аппетиту, как и выдержке этого человека, оставалось только позавидовать.

— Как ты себя чувствуешь? — вместо приветствия спросил он.

Белла могла бы ответить “как обесчещенная женщина”, но, судя по ощущениям, на ее честь никто не покусился. Сама девушка еще накануне пообещала себе быть сдержанной, не усложнять и без того непростые отношения, обходить острые углы. Все так, но характер не переделать.

Белла одарила некроманта мимолетным, полным негодования взглядом, но промолчала. Взяла с полки чашку. Налила суп. Села за стол. Поесть хотелось в одиночестве, чтобы собраться с мыслями, продумать стратегию поведения, успокоиться и