Бывший. Первый. Единственный - Ольга Сахалинская

Помню один вечер на набережной, в самом начале наших отношений. Тёплый летний ветер, звёзды отражались в реке, и мы, сидя на скамейке, говорили обо всём на свете. О мечтах и планах на жизнь, о несправедливости мира, о преподавателях, об учёбе в целом. Катя вдруг замолчала, посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом. И впервые поцеловала сама. Сама… До этого момента инициатива исключительно исходила от меня. Это был нежный, робкий поцелуй, но он перевернул во мне всё. Я тогда почувствовал, что готов на всё ради неё. Готов отдать весь мир к её ногам.

А потом случилась наша первая ночь. Помню, как тряслись руки, когда я расстегивал пуговицы на её блузке. Она была такой нежной, такой юной… Я знал, что она девственница, и это накладывало огромную ответственность. Хотелось быть нежным, чутким, подарить ей незабываемые ощущения. Сдерживал себя, хотя внутри бушевал пожар. Хотелось наброситься на неё, целовать до потери сознания, делать с ней все мыслимые и немыслимые вещи. Но я помнил, что для неё это первый раз, и я должен быть осторожен.

В ту ночь я, кажется, больше думал о ней, чем о себе. Старался доставить ей удовольствие, быть внимательным к её желаниям. И, судя по её взгляду, по её робким стонам, мне это удалось.

А потом… потом были другие ночи. Безумные, страстные, полные желания и нежности. Мы не могли насытиться друг другом. При любой удобной возможности набрасывались друг на друга, как дикие звери. Парковки, съёмные квартиры, гостиничные номера, пустые аудитории в универе…

Да, было и такое… Ухмылка играет на моих губах, вспоминая былое.

Нам было всё равно где. Главное — быть вместе, чувствовать прикосновения, сливаться в единое целое.

Даже сейчас, спустя пять лет, от этих воспоминаний у меня кровь приливает к паху. Я испытываю самое настоящее возбуждение. Это не просто отголоски памяти, это — фантомная боль по утраченному.

А потом… потом всё оборвалось. В один миг.

Она просто исчезла. Перестала отвечать на звонки, избегала встреч. Я сходил с ума от неизвестности, метался по городу в поисках хоть какой-то информации. Но Катя словно растворилась в воздухе.

Сделав очередной глоток напитка, я морщусь, потому что не заметил, как всё выпил и добрался до гущи, больше похожей на угольную жижу. Отодвигаю чашку на край стола, возвращаясь к воспоминаниям. Горечь кофе — ничто по сравнению с той горечью, которую я испытал тогда.

Кирилл прав, я действительно был сам не свой. Думал, что мир рухнул.

Тот вечер я помню смутно. Общага, соседки моей девочки, их любопытные взгляды. "Она сказала, вы расстались…" Кинжал в самое сердце. Ненавижу это ощущение беспомощности.

Поговорить с ней в тот вечер мне не удалось. Катя в срочном порядке собрала вещи и съехала из общаги. Домой она вернулась.

За ней я не поехал…

Уже потом помню, как оказался с Киром и Егорычем в баре. Они выслушивали мои пьяные бредни о том, как меня предали, утешали, подбадривали, заказывали одну текилу за другой. Но ничего не помогало. Я чувствовал себя опустошённым, преданным, обманутым. Мир потерял краски, и даже самый дорогой виски казался безвкусным пойлом.

Домой меня притащили под руки. А утром я проснулся в аду.

Комната напоминала поле боя после жестокой битвы. Подушки разорваны, вещи разбросаны, книги валялись на полу. На столе — перевёрнутая лампа. Больше всего досталось стеллажу с моими спортивными наградами. Кубки и медали за победы в футбольных матчах валялись вместе с обломками полок. Среди этого хаоса особенно выделялся кубок за первое место в университетской лиге. Тот самый кубок, который я выиграл, когда мы начали встречаться с Катей. Будто вымещал злость на себе прежнем, наивном и влюблённом.

А через месяц я узнал… Она вышла замуж. За кого? Зачем? Я не понимал. Просто факт: Катя — теперь жена другого. И это было финальным ударом, после которого я уже ничего не чувствовал.

С того дня я запретил себе думать о ней. Закрыл эту страницу своей жизни и выбросил ключ. Сосредоточился на работе, карьере. Превратился в того самого Романа Николаевича, безжалостного бизнесмена, для которого нет ничего важнее дела. Создал вокруг себя броню, через которую не пробьётся ни одна эмоция.

И вот, спустя столько лет, она снова здесь. Работает на меня. Странная ирония судьбы. Но я не позволю прошлому управлять моим будущим. Никаких эмоций. Только работа. Только бизнес.

Но, чёрт возьми, как же это сложно… С каждой минутой, проведённой с ней рядом, я чувствую, как эта броня трещит. Чувствую, она скоро рассыплется…

Глава 15. Катя

Сегодня задержалась. Закрываю свой кабинет, ощущая легкую усталость в плечах. Надо будет записаться на массаж. В голове прокручиваю список дел на завтра. Главное, не забыть отправить правки по отчёту.

Шеф наверняка уже ушёл, думаю я, направляясь к лифтам. За окном небо окрашивается в густой синий цвет, первые звёзды робко проступают сквозь пелену городского смога.

И здесь моё внимание привлекает приоткрытая дверь в кабинет Романа, сквозь щель пробивается тонкая полоска приглушенного света.

Прислушиваюсь, но слышу лишь тишину, нарушаемую то ли шорохом, то ли шумом в моих ушах. Невидимая сила тянет меня к этой двери, и я, словно зачарованная, на носочках подхожу ближе. Сердце бешено колотится, готовое выпрыгнуть из груди. Заглядываю в узкую щель и замираю. Господи… он не один.

В животе мгновенно скручивается болезненный узел. Тихонько приоткрываю дверь шире. В полумраке кабинета на кожаном диване развалился Рома, запрокинув голову. Одна рука небрежно покоится на спинке дивана, а вторая утопает в волосах блондинки, стоящей на коленях между его широко расставленных ног. Она издаёт приглушённые стоны, ритмично двигаясь. Лица её не видно из-за каскада светлых волос, но в том, чем она занимается, не остаётся никаких сомнений.

Она доставляет удовольствие моему боссу.

Всё, что я успеваю заметить — это стройную фигуру в обтягивающем платье цвета фуксии, которое задралось, обнажая ажурную резинку чулок.

Сознание затуманивается, дыхание сбивается, словно кто-то перекрывает кислород. Тошнота подкатывает к горлу, мир вокруг расплывается, превращаясь в размытое пятно. Это не может быть правдой. Не может происходить здесь, в его кабинете, на этом самом диване, где мы обсуждали рабочие вопросы. Чувствую себя грязной, словно сама участвую в этом мерзком представлении.

Наблюдаю за Ромой. Ему нравится. Его глаза прикрыты, на губах играет слабая,