Бывший. Первый. Единственный - Ольга Сахалинская

— Доброе утро, Екатерина Васильевна, — приветствует меня с игривыми, ироничными нотками в голосе. — Надо же, сегодня ты даже не опаздываешь.

Я бросаю на него испепеляющий взгляд.

— И тебе доброе, Роман Николаевич, — отвечаю с максимально приторной вежливостью. — А ты, как всегда, вовремя, только не на работу, а на дискотеку.

Рома ухмыляется, демонстрируя белоснежные зубы.

— Завидуешь? — поддразнивает он. — Признайся, тебе нравится моя музыка.

— Скорее, восхищаюсь твоей способностью оглушать людей на расстоянии, — огрызаюсь я. — Теперь, если ты закончил демонстрировать мощь своего автопрома, не мог бы ты освободить мне дорогу?

— Конечно, Катенька, — Рома подмигивает и плавно трогается с места. — Хорошего дня!

Я обхожу машину сзади, пока он паркуется, и, ускоряя шаг, поднимаюсь на крыльцо. Делаю взмах рукой охраннику, проходя через рамку металлоискателя, и быстро покупаю кофе в автомате на первом этаже. Обжигаю язык, торопливо сделав глоток. Мне нужно хотя бы десять минут тишины перед началом рабочего дня рядом с Букреевым.

Он меня достал.

Вижу, что двери лифта вот-вот закроются, и кричу: "Подождите!", буквально просачиваясь внутрь. Выдыхаю, чувствуя себя так, будто спаслась от преследования. Мне нужно перевести дух.

Первая половина дня проходит на удивление спокойно. Я разбираю документы в своём кабинете и даже успеваю спуститься в отдел кадров.

— Всем привет! — улыбаюсь я, входя в кабинет.

— Катя, ты как всегда вовремя! — подкалывает меня Марина, энергичная блондинка. — Как на счёт вкусняшек с чаем? — интересуется она, кивая на импровизированный стол, за которым они дружно устроились.

— Некогда мне. У меня строгий босс, — смеюсь в ответ. — За каждую секунду простоя премии лишает.

— Ну, с таким боссом грех простаивать, — хихикает Оля, скромная брюнетка с огромными глазами. — Он же у нас красавчик!

— Красавчик — это да, но тиран ещё тот! — закатываю глаза. — Ладно, девочки, побежала я, а то и правда премии лишит.

— Беги, беги, а то Букреева и правда лучше не злить, — провожают меня смехом.

Мой начальник же меня не потерял, на удивление. Он меня не дёргает. И это странно.

Не к добру. Мысленно иронизирую.

Он постоянно принимает в своём кабинете мужчин самых разных мастей: от тех, кто в строгих костюмах с дипломатами, до одетых в повседневную одежду. А ещё постоянно висит на телефоне, ведя бурное общение с собеседниками. Через открытую дверь иногда проскальзывают даже матерные слова.

К работе он, как я успела заметить, относится серьёзно. Сейчас он не тот мальчишка на дорогой машине, который преградил мне путь утром. Это впечатляющее умение перевоплощаться — признак зрелости.

В перерывах пишет в телеге (приём автора — социальная сеть «Телеграм») подруга.

Лена: Кать, привет! Как ты там, жива? Букреев не замучил ещё?

Я: Привет! Пока держусь. Но он сегодня что-то подозрительно меня не замечает. Боюсь, как бы чего не задумал.

Лена: Ты про йогу не забыла? Завтра в 10:00?

Я: Конечно, помню! Слушай, а ты не могла бы со мной побыть, когда Руслан придёт за вещами?

Лена: Руслан? Опять этот тип? Что ему ещё от тебя надо?

Я: Да вот, оставил что-то в сейфе. Не хочу с ним оставаться наедине.

Лена: Понимаю тебя. Без проблем буду с тобой. Только скажи, когда и во сколько.

Я: Спасибо, подруга! Ты меня спасёшь. Как мы с ним только договоримся о времени, сразу тебе напишу.

Лена: ОК. Не переживай, всё будет хорошо.

Пусть забирает сейф совсем. Он мне не нужен. Я не желаю оставаться с Тихомировым в замкнутом пространстве. Я опосаюсь за своё психологическое состояние. Не уверена, что смогу устоять перед его давлением и манипуляциями, когда мы окажемся вдвоем. Моя способность сопротивляться в обычной ситуации не гарантирует, что я смогу сохранить её наедине с ним.

Позже, проходя мимо кабинета начальника с распахнутой дверью, я пытаюсь проскользнуть незаметно.

— Катя! — слышу я громкий окрик. — Зайди, — добавляет он тише.

Прикрыв глаза, делаю вдох-выдох и возвращаюсь, так как по инерции прошла немного вперёд.

— Да, Роман Николаевич?

Он сидит в кресле без пиджака, рукава у светло-голубой рубашки закатаны до середины предплечий, открывая крепкие запястья. На столе беспорядок из бумаг. Вся его поза говорит о том, что он полностью погружён в работу.

— На завтра ничего не планируй. У нас с тобой выезд, — вдруг озвучивает он, делая это будничным тоном, будто завтра не суббота.

Внутри меня всё закипает. Что за…?! Он вообще в своём уме? Мало того, что он меня постоянно подкалывает, так теперь ещё и в выходной день выдёргивает на работу! Возмущение захлёстывает меня с головой.

— Но завтра выходной, — возмущаюсь я, стараясь сохранять спокойствие.

— Спешу тебе напомнить, что у тебя ненормированный график работы, Катенька.

— Но…

— Открой должностную инструкцию и перечитай пункт…

— Но у меня уже есть планы! — выпаливаю я, чувствуя, как щёки заливаются краской.

— Ничего, перенесёшь. — В его голосе нет ни капли сочувствия. Только уверенность в своей правоте.

Я злюсь. Он меня просто выводит из себя! Ему плевать на мои планы, на мои чувства. Он считает, что может распоряжаться моим временем, как ему вздумается. Хочется закричать, хлопнуть дверью, высказать всё, что я о нём думаю. Но я сдерживаюсь, понимая, что это только усугубит ситуацию.

— Ты моя тень, ты должна видеть и слышать, что я говорю. Ты должна быть готова всегда, когда ты мне понадобишься, — делает паузу, прожигая меня взглядом. — Вот завтра как раз такой день, когда ты мне нужна, — ставит акцент на последнем слове, и в его глазах мелькает что-то, что я не могу расшифровать. Это не просто приказ, это… что-то другое.

Сверлим друг друга взглядами, я готова испепелить его своим. Взгляд Ромы непреклонный, подавляющий, но от меня не прячется тень, пробегающая по его лицу, показывающая, что его забавляет этот диалог. Он наслаждается моей беспомощностью, моей зависимостью от него.

— Куда надо подъехать и во сколько? — произношу я, стараясь говорить бесстрастно, хотя внутри бушует ураган.

— Я сам за тобой заеду, — парирует он с лёгкой усмешкой. — И, кстати, форма одежды свободная, я бы даже сказал, спортивная.

— Весёлые старты, что ли, намечаются? — не выдерживаю я и издаю нервный смешок.

Наблюдаю, как на красивом лице растягивается улыбка, от которой почему-то становится волнительно. Эта улыбка не предвещает ничего хорошего.

— Можно сказать и так, Катя, — замолкает он, ныряет в ноутбук, давая мне понять, что разговор закрыт.

Я стою ещё несколько секунд, как вкопанная, пытаясь переварить услышанное. Хочется задать ещё кучу вопросов, но вижу, что он уже не слушает. Разворачиваюсь и выхожу из кабинета, стараясь