Бывший. Первый. Единственный - Ольга Сахалинская

Глава 20. Рома

Не спится. Ворочаясь на кровати, пытаюсь заснуть уже который час. Турбаза погружена в ночную тишину. Решаю выйти на крыльцо — может, свежий воздух поможет справиться с бессонницей.

Деревянные ступеньки тихонько поскрипывают под ногами. Прохладный ночной воздух приятно освежает лицо. Вдруг замечаю — в беседке у озера кто-то сидит. Тонкий силуэт, освещенный лунным светом.

Катя.

Попалась. Какое-то гадкое, маниакальное удовольствие разливается по венам. Целый день бегала от меня, пряталась за спинами Авериных, лишь бы не остаться наедине.

Притаившись в тени, наблюдаю за ней. Катя, погруженная в свои мысли, любуется отражением луны на воде. Ее плечи неестественно подняты, словно она испытывает сильный озноб.

В голове созревает план. Возвращаюсь на веранду, где беру плед, а из бара — бутылку вина и пару бокалов. Тихонько иду к беседке, но проклятое стекло бокалов издает мелодичный звон. Катя вздрагивает и оборачивается. Смотрит молча, как я приближаюсь.

Подхожу, встаю перед ней. Она отворачивается, смотрит на озеро.

— Не спится? — спрашиваю, ставя припасы на лавочку.

— Нет, — отвечает неохотно, рукава натягивает на самые кончики пальцев.

— Замёрзла? — замечаю этот жест.

— Не-а, — упрямо бурчит она, не глядя на меня.

Проигнорировав её "нет", расправляю плед, кутаю её ноги, подоткнув его под бёдра.

— Типа я должна сказать спасибо? — дерзит, но в голосе нет злости. Усмехаюсь.

— Как хочешь… — парирую, откупоривая бутылку. Катя следит за каждым моим движением краем глаза. Наливаю вино в бокал, протягиваю ей. Она вроде бы сопротивляется, но без энтузиазма. — Попробуй. Это Barbera d'Alba. Лёгкое, фруктовое, с нотками вишни и ванили. Думаю, тебе понравится.

Наблюдаю, как она осторожно подносит бокал к лицу, вдыхает аромат. Делает маленький глоток, потом ещё один, чуть больше.

— Вкусно, — произносит тихо.

Сидим молча. Луна отражается в глади озера, как будто рассыпали серебро. Смотрю на Катю. Голубоватый свет играет на её щеках, в волосах. Она как будто светится изнутри. Меня кроет от неё. Эта хрупкость, упрямство, красота. Хочется прижать её к себе, согреть, защитить от всего мира. Хочется снова чувствовать её запах, её тепло. Хочется… всё.

— Давай попробуем ещё раз, — говорю, устало опускаясь на лавочку рядом с ней.

— Ты о чём? — спрашивает, не отрывая взгляда от воды.

— О наших отношениях. Ты же не можешь отрицать, что нас тянет друг к другу.

— Это ничего не меняет. Ты думаешь, это так просто?

— Я не знаю, но сто́ит попытаться.

— Чтобы что? Снова наступить на те же грабли?

— Это я грабли? Напомню тебе, что это ты от меня ушла. Не просто ушла, а сбежала из города. Как от прокажённого, — с горечью выплёвываю слова. Сжимаю кулаки, чтобы не сорваться на крик.

— Сама невинность, — язвительно отзывается Катя. — Тебе это не идёт. Ты ни черта не соответствуешь этому образу.

— Что из того, что я сказал, неправда?

— Всё! — выкрикивает она, резко вскакивая с места, как черт из табакерки. Плед соскальзывает на пол. — Ты когда-нибудь задавался вопросом, почему я это сделала?

— Задавался! Но, не найдя ответа, перестал тратить время на этот бессмысленный вопрос.

— Конечно! Для тебя это нормально изменять в отношениях!

Тишина давит на барабанные перепонки. Я в шоке от услышанного.

— Что за чушь ты несёшь?

— То и несу!

— Я. Тебе. Не изменял.

— Я видела. Своими глазами.

— Не заставляй меня вытягивать из тебя слова клещами. Что ты видела?

— Я видела вас с Фонарёвой на парковке возле спорткомплекса. Вы… вы целовались, — произносит, и голос предательски дрожит. В её глазах плещется боль.

— Не было такого. Я никого не целовал. Тебе показалось.

— Ах, мне показалось? Ну конечно! Смирнова — дурочка наивная, неопытная, неправильно всё поняла!

— Я бы не сказал, что ты была неопытная, — нервно огрызаюсь я.

— Не хами…

— Даже если это и она тебя сама поцеловала… Но ты не оттолкнул! Ты не успел переключиться, потому что для тебя это в порядке вещей! А для меня — нет! Я не готова к тому, чтобы к моему мужчине какие-то фанатки, раз он звезда, подбегали и вот так, без стеснения, целовали в губы! Где гарантия, что ты не позволил произойти чему-то большему?! Я поняла, что не вынесу такие отношения. Не хочу заработать паранойю! — заканчивает свой яростный монолог, размахивая руками. Глаза мечут молнии, губы дрожат. Она вся кипит от гнева и обиды.

— И ты ничего не нашла лучше, чем исчезнуть, ничего не объясняя? — спрашиваю, чувствуя, как закипаю и я. Мои руки сами собой сжимаются в кулаки. — Навряд ли это можно назвать взрослым поступком.

— Не обвиняй меня! — огрызается, сцепив зубы.

Молчу. Желваки ходят ходуном. Я не согласен, чёрт возьми! Ведь дело не в этом поцелуе с Фонарёвой, а в том, что Катя так и не начала мне доверять. И мы оба это знаем.

— До тебя я был плохим парнем, раздолбаем, бабником и кем там ещё? — спрашиваю, чтобы она закончила список. — Напомни.

Молчит, только гневный взгляд пускает стрелы.

— И я от этого не открещиваюсь. Я признаю́, — говорю спокойно, стараясь держать себя в руках. — Но с тобой всё было по-настоящему. Мне нужна была только ты.

— У меня были причины тебе не доверять и напридумывать себе то, чего нет. Твоё прошлое, твоя репутация, постоянное присутствие девушек в твоём обществе. Именно поэтому я долго морозилась и не хотела отвечать тебе взаимностью.

— Жаль, что ты забыла поделиться этими мыслями со мной. Но зато успела выскочить замуж за взрослого «папика». И как? Обрела счастье?

— Да что ты вообще можешь знать об этом?! Это ты во всём виноват. Если бы не ты… — психанув, толкает меня в грудь с такой силой, что я отшатываюсь.

Я хватаю её за плечи. Встряхиваю легонько.

— Да успокойся ты уже!

Она смотрит на меня с вызовом. В глазах — боль и отчаяние. Не выдерживаю. Накрываю её губы своими. Сначала грубо, злобно, как будто хочу выплеснуть всю свою ярость. Она отвечает тем же. Кусает мои губы, царапает спину. Мы целуемся, как в последний раз, словно пытаемся выжечь друг друга из памяти.

— Ненавижу тебя… — шепчет она между поцелуями.

— И я тебя… — бормочу в ответ, не отрываясь от её губ.

Глава 21. Рома

Жажда вырывается наружу, затмевая разум. Я отрываюсь от губ Кати, чтобы перевести дух, но тут же принимаюсь за