Время Зари - Наталья Нежданова

— Ещё в те времена, до Раскола и переселения ортов, были люди, которые это понимали, — продолжает тен Меро. — И даже разработали методы борьбы с тем, что христиане называют Церковью. Не получается победить силой — действуй иными путями. Внедри туда надёжных людей, пусть возглавят и разложат! Найди подходящих из самих христиан!

Ты думаешь, их просто так заставляли под запись отрекаться от своей веры? Это весьма эффективное средство контроля! Такой человек будет делать всё, что ему скажут! А в случае, если заартачится, всегда можно достать эту запись. Если он ещё и сдал кого-то из своих — тем лучше! Никто уже не поверит ему, даже если он будет говорить самую что ни на есть правду!

Таким образом мы имеем полную управляемость этой самой Церкви — все опасные для государства инициативы и люди будут нейтрализовываться или даже извергаться из неё её же членами, которых контролируем мы!

Эту систему уже начали выстраивать, и весьма успешно! Внедрённые деятели стали призывать к пацифизму и непротивлению гонениям. Они сводили всю деятельность Церкви к исполнению обрядов, искореняя взаимопомощь, препятствуя организации христианских поселений и созданию альтернативной системы образования. Они саботировали работу с молодёжью, не допускали детей на богослужения и закрывали тайные воскресные школы, якобы для того, чтобы обезопасить молодое поколение от службы защиты детства. Ещё немного, и Церковь превратилась бы в маргинальное болото, чьё мёртвое спокойствие нарушалось бы лишь дрязгами из-за власти и финансовых потоков!

Представь себе, уверовавшие приходят туда, и видят всё те же пороки и конфликты! А если они возмущаются этим, им тут же затыкают рты те, кого они считают своими братьями! Следующий этап — раскол на враждующие друг с другом группировки. Правда, гениально?

А Герни тен Заро взял и всё испортил! Он слил информацию о внедрённых в Церковь и о христианах, согласившихся на сотрудничество со службой безопасности! Создал целую сеть из тайных христиан в силовых структурах! Пришлось пойти на то, чтобы отдать им целую планету, только бы любой ценой избавиться от этой чумы!

Что он несёт вообще? — недоумеваю я. Меня вдруг охватывает ощущение абсурдности происходящего и какой-то необъяснимой тревоги.

Ловлю взгляд собеседника, намереваясь вернуть разговор к насущным проблемам. Что происходит? Из глаз тен Меро на меня смотрит и ухмыляется нелюдь!

Едва овладеваю собой. Потому что я это уже видел. Стоп. Нельзя вспоминать.

Может, я просто теряю рассудок, раз такое мерещится? — проносится у меня в голове.

— У тебя в столе лежит бластер, — говорит тен Меро, и встаёт, показывая, что считает разговор оконченным. — Воспользуйся им! Вспомни тех, кого ты уже погубил, когда увлёк за собой! И подумай о тех, кто пока жив!

Я долго недоумеваю, зачем вообще тен Меро сюда приходил? Поглумиться над загнанным в угол врагом? Как-то странно для аристократа. Ещё зачем-то разглагольствовал о Церкви и христианах. Но что мне до них?

Этот странный разговор с тен Меро даёт начало изнурительной борьбе, которая едва не уничтожает меня. Мысли о том, что я стал причиной гибели стольких достойных людей, не оставляют в покое ни днём, ни ночью.

В довершение всего передо мной с ужасающе отчетливой ясностью встаёт вдруг воспоминание о моём давнем, казалось, уже давно изжитом и забытом, постыдном падении.

Мне тогда и двадцати не исполнилось, только что поступил в лицей. Она тоже была аристократкой. Намного старше меня. Как потом сообразил, ещё и опытной соблазнительницей.

Да, попадаются и такие среди аристократов, хоть и крайне редко. Имеется даже несколько кланов, где и разводы случаются, и внебрачных отношений хватает, правда, на них все смотрят косо и избегают с ними родниться.

Когда это дошло до отца, он тотчас вызвал меня для разговора.

— Пусть лучше у меня совсем не будет сына, чем сын — похотливое животное!

Пожалуй, меня больше впечатлила не угроза извержения из клана, а взгляд отца, полный даже не презрения, а брезгливого омерзения.

— Если человек не в состоянии контролировать себя в этом плане, он просто ни к чему не годная дрянь!

Да, ты действительно ни к чему не годная дрянь! — эти слова постоянно всплывают в моём сознании, вызывая апатию и мучительные сомнения в правильности моих решений. Преодолеть это стоит огромных усилий.

А порой мне и вовсе кажется, что кто-то нашептывает: Ну же, протяни руку к бластеру, и все твои проблемы исчезнут в один миг!

Я не боюсь сделать шаг во мрак небытия. Знаю, что есть вещи страшнее смерти. Вот только уйти сейчас, когда ничего ещё не решено и столь многие смотрят на меня с надеждой — ни что иное, как постыдное дезертирство.

Как ни странно, находясь среди множества людей, я ощущаю себя совершенно одиноким, и не нахожу никого рядом с собой, от кого мог бы получить хоть какую-то помощь и поддержку. Все ждут от меня избавления от проблем, сильных решений, побед. А мне приходится делать вид, что всё замечательно, и производить впечатление силы и уверенности в себе.

На кого мне опереться в этой борьбе? — постоянно размышляю я. — Где найти союзника?

Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, решаю проехаться по окрестностям. К нашему поместью ведут лишь две дороги. И на каждой из них имеются мосты через каньоны. Наш мобиль останавливается поблизости от одного из них.

Выхожу из него в сопровождении своего бессменного спутника Дика. Один из тех, на которых можно полагаться до конца. За нами следуют ещё двое тен Заро. Из той ветви клана, что живёт на Вельдине с начала его освоения. Один из них говорит мне:

— Смотри под ноги и держись подальше от тех кустов!

— А что там? — недоумеваю я.

— Видишь шипы на концах листьев?

Приглядываюсь. Блестящие, словно лакированные, красноватые листья действительно заканчиваются острыми шипами. Буквально на глазах на них набухают прозрачные капли.

— Что это? — спрашиваю я.

— Наколешься — яд мгновенно попадёт в кровь. Через несколько секунд потеряешь сознание. Потом станешь для них удобрением! А как они цветут после этого! И плоды очень вкусные и совершенно не ядовитые.

— Брр… — я невольно отступаю на пару шагов. — Неужели кто-то еще и ест такое? Ну и планета, хоть скафандр надевай!

Мы спускаемся в каньон и направляемся к опорам, держащим мост. Среди обвивающих их лиан поблескивают серебристые нити.

— Ну-ка, постойте! — слышу