Папа, где ты был? - Юлия Юрьевна Бузакина

— Кстати, мой сын написал, что отправляется после школы в гости к вашей дочери. — внезапно отрывается от телефона Тихонов. — Это нормально?

Я киваю.

— Да, конечно. Они всегда так делают. Ходят друг к другу в гости, учат уроки. Я научила Катю готовить бутерброды, в холодильнике еще есть суп, так что они не пропадут.

— Отлично. Тогда пусть мой спиногрыз сидит у вас дома, пока мы не вернемся из полиции?

— Пусть посидит у меня, — киваю согласно. И в тот же миг ощущаю эйфорию от того, что Ваня в полном порядке. А уж Катюша позаботится о том, чтобы он не голодал и сделал уроки.

— Что ж, по рукам, — Тихонов согласно кивает и наконец поднимается со своего места.

В тот же миг я испытываю невероятное облегчение. Он думал, что я хочу пойти с ним на свидание? Совсем рехнулся? Чтобы я и с ним?! С этим гусем? Да ни за что! Вот в ментовку заявление писать я с ним поеду. В ментовку — другое дело. Полезное.

Глава 16. Олег Тихонов

Рабочий день подходит к концу. Я стою в холле больницы, жду Куропаткину. Она перечеркнула дорогу к нашему совместному романтическому будущему, заявив, что никогда не пойдет со мной на свидание, но почему-то мне приятна мысль о том, что мы с ней вместе поедем на моей машине.

Ага, вот она, мелькает у гардероба, надевает свой светлый плащ. На плече висит огромная сумка-торба. Кажется, туда поместится даже чудище по кличке Лютик. Кстати, о Лютике. Прогулка в пять часов утра по окрестностям невероятно бодрит. Этот дикобраз протащил меня через все возможные кусты и пометил каждое дерево. Благо, напротив моего ЖК есть сквер, в котором можно выгуливать собак без зазрения совести. В общем, утренняя пробежка получилась шокирующе бодрящей. Правда, Ванька обиделся, что я его не разбудил. Пришлось пообещать, что с завтрашнего дня я буду его будить, и мы станем вместе гулять с собакой.

Нет, я никогда не мечтал о собаке. Особенно о такой, как та, что теперь живет в моей квартире. Но у меня появился сын, и свои желания со вчерашнего дня пришлось запихнуть куда подальше.

Я по натуре одиночка. Моя работа не подразумевает длительных романтических отношений. Не каждая женщина примет образ жизни, которым живет врач. Так что, без вариантов. А тут вдруг сын и псина. Вчера я был в легком шоке, а сейчас, сутки спустя, начинаю думать, что привыкну вставать на час раньше по утрам, и постараюсь не замечать запах. Ведь главное — я больше не одинок. Каким проектом станет мой сын? Удачным, или не очень? Я не могу этого знать. Сейчас он для меня незнакомец. Да что там незнакомец! Они с Лютиком, как пришельцы с другой планеты. Но раз уж судьба подкинула мне сюрприз в виде ребенка, я постараюсь сделать все от меня зависящее, чтобы поставить его на ноги.

Куропаткина идет мне навстречу, и я гоню мысли о сыне прочь.

Рассматриваю Елену. Она, конечно, обычная молодая женщина. Таких полно. Они тянут все на себе — быт, детей, работу. Тянут молча, сцепив зубы, как маленькие лошадки, которым живется не сладко. Иногда забыв помыть голову, иногда — не вспомнив, что не обедали.

Только мне отчего-то обычная Куропаткина кажется прекрасной. Ее просто забыли разбудить. Ей не сказали, что она достойна лучшего, вот она и тянет лямку, позабыв о себе. И если бы не ее голубые глазищи, которые так напоминают мою маму, я бы даже закрутил с ней служебный роман. А что такого? Теперь, когда у нас с ней есть дети, которые дружат, это удобно. Но есть два «но». Первое: Куропаткина сказала, что ни за что не пойдет со мной на свидание. Второе: у нее глаза, как у моей мамы, и это причиняет мне боль. И если бы не два «но», можно было бы даже съехаться. Отличный, кстати, вариант.

Притормозив рядом со мной, Куропаткина сияет решимостью.

— Олег Григорьевич, а я готова ехать писать заявление!

— Великолепно. На моей машине поедем? — посматриваю на нее испытующе.

Она тут же напрягается. Меж бровей резко пролегает складка.

— Нет, что вы! У меня тоже машина. Поедем каждый на своей, — фыркает с какой-то непонятной мне гордостью.

Фыркаю. Что и требовалось доказать — обычная среднестатистическая лошадка. Из тех, что не верят мужчинам и привыкли жить по сценарию: «Я сама». Будет тянуть лямку, пока не сдохнет.

— Как прикажете, Елена Николаевна, — киваю согласно.

Пропускаю ее вперед и зловеще улыбаюсь ей в спину. Никуда она на своей машине не поедет. Ведь пока Куропаткина собиралась, я успел сходить к ее подержанному корыту, на котором, кстати, даже не работает противоугонная сигнализация, и выкрутил свечи зажигания. Сейчас нащупываю их в кармане пальто и мысленно ликую.

«Давай, Куропаткина, сдавайся! Попроси меня подбросить тебя до полицейского участка», — ухмыляюсь за ее спиной, галантно приоткрывая стеклянную дверь больницы. Нет, я, конечно, не совсем садист. Завтра притащусь на работу на полчаса раньше и вкручу все обратно. Лютик и сынок не дадут мне проспать. Вот Куропаткина удивится!

Засунув руки в карманы пальто с кожаной сумкой на плече, иду за ней следом до парковки.

Наши машины стоят недалеко друг от друга.

Я забираюсь в свою машину, откидываюсь на мягкое кожаное сиденье и с удовлетворением выдыхаю. С каки-то детским азартом слежу за хмурой Куропаткиной, которая изо всех сил пытается завести свое корыто. Потираю руки. Ну, давай, милая, не подведи.

Проходит пять минут. Как я и предполагал, Елена Прекрасная не догадывается заглянуть под капот.

Галантно выбираюсь из своего авто. Чувствую себя рыцарем на белом коне и небрежной походкой иду к машине Куропаткиной предлагать помощь...

Глава 17. Олег Тихонов

Я стучу по стеклу и с удовлетворением ловлю полный отчаяния взгляд ее голубых глаз.

Отмечаю про себя, что Куропаткиной идет румянец на ее щеках.

Она приоткрывает дверцу. Я ей подмигиваю.

— Помощь нужна? — уточняю галантно.

Куропаткина багровеет. Бедняга, аж дрожит от напряжения. Да, я ее понимаю, Лошадке трудно признаться, что она больше не в силах утащить свою повозку.

— Что-то с машиной. Не заводится, — произносит с отчаянием.

— Не волнуйтесь, я подброшу вас на своей. Тем более, мне все равно у вас ребенка забирать. Поехали? Или уже