Папа, где ты был? - Юлия Юрьевна Бузакина

Я возвращаюсь в ординаторскую, где натыкаюсь на ту самую пышущую гламуром особу в стильном брючном костюме.

Запах ее духов плотно забивает воздух, и от этого становится неприятно. Они через обоняние закрадываются под кожу и вызывают аллергическую реакцию.

Я хочу быть любезной, но не получается. Она ведь могла подождать в холле? Там есть специально отведенные для ожидания места. Между прочим, с диваном и кулером. Ординаторская — место исключительно для сотрудников больницы, а не для посетителей.

Но, судя по всему, некоторым правила больницы нипочем.

Мы с гламурной особой сидим почти рядом и делаем вид, что нам нет друг до друга никакого дела. Я заполняю истории болезни, но, если честно, гостья меня жутко раздражает.

Я уже собираюсь предложить ей покинуть помещение, как вдруг в ординаторской появляется Тихонов.

— Олежа, ну, наконец-то! — гламурная особа закатывает глаза и поднимается со своего места.

Лицо Тихонова вытягивается. Бровь напряженно дергается.

«Неужели бывшая жена пришла выяснять отношения?» — мелькает в моей голове догадка.

А потом я слышу громкое тихоновское:

— Ты что здесь забыла, курица?!

И давлюсь глотком кофе.

Они выходят в холл.

Я не могу остаться в стороне — отныне судьба Вани зависит от того, кто станет избранницей его папаши.

Поэтому я без зазрения совести откладываю авторучку в сторону и прислушиваюсь к разговору.

Глава 15. Елена

Да, это я, Елена Куропаткина, подслушиваю чужой разговор. Какой стыд. Ну, а с другой стороны, ничего постыдного в моих действиях нет. Я теперь с Тихонова не слезу. На кону Ваня!

«Ты специально вчера не приехал поздравить отца?»

«Случился форсмажор»

«Он тебя ждал!»

«Не смеши меня!»

«Он просит, чтобы ты приехал на совет директоров сегодня в пять часов вечера»

«Я не приеду. У меня много работы»

«Кому нужна твоя работа? Сколько тебе здесь платят? А я предлагаю сделать выгодную инвестицию!»

«Уточни: инвестицию в будущее твоего Филиппа!»

«Давай начистоту? Ты мог бы занять его место, но вместо этого занялся никому не нужной медициной. Так что пожинай плоды своего упрямства!» «Слушай сюда, Лариса. У меня нет денег, на которые вы все рассчитываете. Я их потратил. Так и передай моему любимому папочке».

«Потратил? Ты? Да ты себе новые джинсы купить не можешь! Куда тебе столько денег пустить на ветер?»

Я слышу громкий женский смех.

А потом резкое тихоновское:

«Уясни одну истину: я сам по себе, вы сами по себе. Я не приду на ваш пафосный совет директоров. Пусть папа не ждет. Вам с Филиппом придется найти другого инвестора для своей стройки!»

«Ты не понимаешь, от чего отказываешься!»

«Поверь, я понимаю. А еще я знаю, на что вы надеялись. На то, что мама не успела составить завещание, верно? Клянусь, рано или поздно я докопаюсь до истины. Докажу, что маму на том перекрестке сбили не случайно!»

«Какой же ты мерзавец… теперь я понимаю, отчего отец тебя ненавидит»

«Это взаимно, курица! А теперь проваливай из моей больницы!»

Дверь громко хлопает, и Тихонов снова показывается в ординаторской.

Я хватаюсь за ручку и прячу глаза в историю болезни.

— Елена Николаевна, а вам никогда не говорили, что подслушивать некрасиво? — приподняв бровь, ядовито интересуется Олег Григорьевич.

Я воинственно расправляю плечи.

— Вы не оставили мне выбора. Вчера вы забрали сына моей подруги, и теперь я обязана знать, какой образ жизни вы ведете. С кем общаетесь, с кем встречаетесь.

— Вы совсем с дуба рухнули? Зачем вам это?

— Я должна видеть, кто станет его матерью!

— Матерью?

С губ Тихонова срывается усмешка.

— Уж эта курица точно не станет ему матерью!

Я вспыхиваю.

— Курица? Вы всех своих женщин так называете? — уточняю оскорбленно.

Тихонов фыркает. Внезапно оказывается рядом со мной и усаживается на свободный стул с другой стороны стола.

— Не-е-е-т, что вы, Елена Прекрасная! Только Ларису. Она заслужила, поверьте.

— Чем же? Вы что, женский шовинист?

— Причем здесь шовинизм? Эта мымра была любовницей моего отца на протяжении нескольких лет! После гибели моей матери она слишком быстро выскочила за него замуж. А сейчас они вместе пытаются отжать у меня наследство. Считаете, она не заслуживает такого прозвище?

— О… — я тушуюсь. — Не знала, что у вас такие сложные семейные отношения.

— Сложные? Нет у меня никаких семейных отношений! Только ненависть и желание найти преступника, лишившего жизни мою мать!

Я осторожно выдыхаю. Что ж, по крайней мере, в воображении этого странного хирурга меня не обзывают обидным прозвищем из семейства птичьих. На фоне «курицы» Елена Прекрасная звучит, как комплимент.

От мысли о том, что гламурную гостью обозвали курицей, становится приятно.

Пытаюсь сосредоточиться на записях, но ничего не выходит. Тихонов так и сидит рядом со мной, листает ленту в мобильном. Просматривает пропущенные вызовы и отвечает на сообщения. Из-за его близости я совершенно не могу сосредоточиться. И что со мной такое? Почему он так на меня влияет?

Не выдерживаю испытания, откладываю ручку в сторону. Испепеляю его взглядом.

— Ладно. Давайте начистоту, Олег Григорьевич. Что вы планируете делать дальше?

Он непонимающе отрывается от ленты в телефоне.

— Вы хотите пригласить меня на ужин? О… предупреждаю сразу: я не приемлю такое понятие, как «разделим счет поровну». Предпочитаю платить за двоих, даже если приглашение исходит от женщины. Никакого феминизма! В отношениях я предпочитаю исключительно патриархат. Платит мужчина.

— Прекратите издеваться! Я бы ни за что не пошла с вами ужинать. — чувствую, как меня бросает в жар. — Я имею ввиду Ваню!

— Хм, — он потирает переносицу. — Было глупо надеяться, что вы пригласите меня на свидание.

— Сви… свидание?! — я заикаюсь и судорожно сжимаю брошенную на стол ручку. — Что за бред? Вы можете хоть иногда быть серьезным?

— Ну… если серьезно, то я планирую после работы отправиться в полицейский участок и написать заявление на одного весьма ушлого товарища в лыжном костюме. Так вас устроит?

— Человек в лыжном костюме совершил какое-то преступление?

— Он хотел усыпить чудище по кличке Лютик, а еще он незаконно отправил племянника в детский дом, заняв его комнату в общежитии. Собирается сдавать ее квартирантам.

В моих глазах вспыхивает воинственный огонь.

— Я еду с вами! Это даже не обсуждается!

Тихонов несколько мгновений оценивающе меня рассматривает.

— Хм… если бы вы с таким азартом пригласили меня на свидание, вам цены бы не было. Но мне нравится ваша бескомпромиссность. Так что, поехали.

Я шумно выдыхаю: «П-ф-ф-ф». Чувствую, как меня снова бросает в жар. Невозможно сидеть рядом с ним и думать о