Желанная для джинна - Арина Алексанова

придушить тебя! – Гаффар говорил очень ласково, его руки, лежащие на моей талии, даже не дрогнули, но вот его взгляд не предвещал ничего хорошего. Эти глаза горели таким сильным блеском, что я начала боятся, что они испепелят меня до тла.

Мы продолжаем парить в воздухе, а мой спутник не спешит ставить меня на землю. Смею предположить, что он боится, что я опять сбегу. Джинн боится…

Это предположение почему-то веселит меня.

— Поцелуй меня. Поцелуй меня так, чтобы я поверил, что ты тоже желаешь меня, — шепчет Гаффар, и его голос тонет в звуках песчаного ветра.

Я замираю на мгновение, ловя его взгляд — тёмный, напряжённый, почти опасный. Потом медленно поднимаю руки, провожу ладонями по его плечам, ощущая под пальцами твёрдые контуры мышц. Он прижимает меня ближе, почти вплотную, и я чувствую тепло его тела, прерывистое дыхание.

Его рука скользит по моей спине вниз, на поясницу, чуть задерживается там, а затем обратно на талию. Я поднимаю руку, провожу пальцами по его шее, чувствую, как под кожей пульсирует вена. Его дыхание сбивается. В глазах — искра, которую уже невозможно скрыть.

Гаффар провоцирует меня. Я могла бы отказаться выполнять его просьбу, но я недавно была на волосок от смерти. Могу ли я позволить себе наградить моего спасителя горячим поцелуем?

Я медленно наклоняюсь и трогаю его губы своими. Гаффар напряжен, а я смущена. Его губы сухие и горячие. Я провожу по ним язычком, будто пробую на вкус. Осторожно, медленно, нерешительно.

— Khara*! Вивьен!

Гаффар обхватывает мою голову ладонями.

— Поцелуй, как будто я все, что тебе нужно! Как будто, ты не можешь жить без меня! Как будто, ты любишь меня всей душой! Неужели, это так сложно!?

Слова Гаффара сочатся болью, которая находит отклик в моем сердце. Я чувствую, как мне хочется плакать. Но чертова гордость сильнее моих настоящих эмоций.

Джинн издает мучительный стон и врезается мне в губы. Агрессивно, страстно, горячо. Так, что колени подкашиваются, а в голове — ни одной связной мысли. Его пальцы впиваются в мои плечи, прижимают ближе, будто он пытается что—то доказать — только не понятно: себе или мне.

Я отвечаю — сначала робко, потом всё смелее. Мои руки сами находят путь к его волосам, пальцы путаются в прядях, притягивают ещё ближе. Воздух между нами раскаляется до предела.

Он отрывается от моих губ лишь на миг — глаза тёмные, почти чёрные, дыхание рваное.

— Моя спелая айва…брызжешь сладким соком, слегка вяжешь во рту и таешь на языке...

Его губы снова находят мои, но теперь поцелуй — не атака, а медленное, тягучее погружение. Он проводит языком по моей нижней губе, заставляет приоткрыться, и я подчиняюсь, теряя последние остатки самоконтроля.

Время перестаёт существовать. Есть только он, его руки, его дыхание, его вкус — терпкий, как тёмный шоколад, с лёгкой горчинкой. Я цепляюсь за него, будто он — единственный якорь в этом хаосе.

Но по факту, я даже не приукрашиваю это. Все так и есть. Он держит меня в воздухе, не давая упасть, и я чувствую себя в безопасности. Даже, когда он злится, я знаю одно: он никогда не причинит мне боль.

Вдруг, мы падаем вниз на упругую кровать, да так, что меня слегка подбрасывает вверх. Гаффар успевает схватить меня за запястья и притягивает к себе. Я оглядываюсь. Мы лежим на огромной кровати посреди бархатистых дюн.

— Где мы?

— В пустыне.

— А зачем тут кровать?

— Ты предпочитаешь падать на более твердую поверхность? Нет, я, конечно, с радостью соберу тебя обратно по косточкам, но на это уйдет время. А я не хочу его тратить впустую, когда мы могли бы заняться чем-нибудь поинтереснее.

Гаффар поглаживает мою руку, и у меня на коже, от локтя до предплечья, выступают мурашки. Я смотрю в глаза Гаффара, и мир вокруг перестаёт существовать. Я касаюсь его губ. Поцелуи сжигают, от них кружится голова.

Сама не понимаю, как решилась снова сделать первый шаг. Чистое безумие, продиктованное одной мыслью: я не хочу его отпускать. Каждую секунду в его объятиях я чувствовала себя такой живой, что мысль о расставании стала казаться пыткой.

— Вивьен, ты нужна мне, — хрипло произнес Гаффар.

Его дыхание было сбивчивым, а пальцы с силой впились в мои запястья, когда я рискнула запустить ладони под его рубашку, очерчивая твёрдые мышцы живота.

— М-м-м… — я лишь тихо застонала, не в силах остановиться.

Мне хотелось тепла его кожи, хотелось большего. На открытом пространстве я задыхалась, как будто меня заперли в коробку.

Его широкие ладони идут тараном по моему телу, горячие губы обжигают. Я даже не отслеживаю, как остаюсь совершенно голой, захлёбываясь восторгом от нашей близости.

Выгибаюсь навстречу каждому касанию, жадно ловя каждый его вздох, каждое движение, которое пронизывает меня сладкой истомой. Она копится, множится, превращаясь в нечто огромное, непомерное, грозящее снести меня, словно лавина, и я упрямо стремлюсь к ней.

Гаффар поспешно переворачивает меня на спину, скидывает свою одежду, ложиться сверху, и вдруг замирает, смотрит так пронзительно и целует так нежно, и вместе с поцелуем, я чувствую желанное вторжение, которое растягивает меня до сладкой боли, и я выдыхаю стон в его губы, сама виляю бёдрами навстречу.

Накал эмоций, затянувшееся ожидание, вожделение, которое затмевало рассудок, — всё смешалось в один взрывной коктейль.

Оргазм накрывает внезапно: я всё ещё цепляюсь за его плечи, пытаясь удержаться на плаву, но реальность уже изменилась, осталась только дрожь, крик и обессиливающее удовольствие, которое, казалось, вышибло из лёгких весь кислород.

Я таяла под ним, растекаясь в его объятиях, переполненная чувствами, которым даже не было названия.

*Khara – ругательство на арабском

Глава 14

Глава 14

Я пропускаю тот момент, когда Гаффар щелкает пальцами, и мы снова оказываемся с ним в его дворце.

— Как легко у тебя все выходит. Одно короткое движение, и ты меняешь реальность.

— Да. Если могу – почему не сделать.

— Большая сила – большая ответственность, — вспоминаю я слова одного из героев фильма.

— И ее осознаю. Люди в моем городе счастливы. И для меня — это главное.

— А как же те, кто пропадал? Ты забирал их навсегда? Но у них были семьи, близкие. Их ждали домой!

Гаффар вздохнул.

— Я никого не заставлял силой. Я предлагал им отличную возможность изменить свою жизнь.