Пленница аскадцев. Цена свободы - Алена Бондар

Но про своего фамильяра я не забываю ни на секунду. И скоро, с помощью этого мужчины, он будет здесь. А дальше… дальше мы будем далеко отсюда.

— Я ещё раз предлагаю сделку, — напоминаю ему.

— Ты точно можешь помочь моему брату? — спрашивает он, повернувшись ко мне всем корпусом и глядя в глаза пристально, почти требовательно.

— Могу, — отвечаю уверенно. — Я помогаю Касару, а ты меня отпускаешь. Согласен?

Что-то мелькает в его глазах, и Эйрик протягивает мне руку.

— Согласен.

Вот только я её не пожимаю. Потому что понимаю: меня сейчас нагло дурят. Он старается это скрыть, но я вижу. И то, что он не собирается соблюдать обещание. И то, что он может быть серьёзным — и, скорее всего, раньше я видела лишь его маску, а не настоящего Эйрика.

Но сейчас нет времени в этом разбираться. Мне нужно как можно быстрее поставить на ноги Касара, чтобы незнакомец не нашёл меня раньше.

— Тогда оставайся с братом, а я пойду в пещеры, — говорю и отворачиваюсь.

Вот только мужчина ловит меня за локоть, не давая уйти.

— Я не настолько наивен, чтобы тебя одну отпустить, — говорит прямо и ждёт моей реакции.

— Тогда прихвати кинжал. Он на столе, — произношу налегке, не упоминая, кто нам может встретиться в пещерах.

Пусть это будет сюрприз для бравого воина, каким он себя считает.

Глава 6 Мирана

Глава 6 Мирана

Когда мы вступаем на мост, мужчина останавливается и заглядывает на шумные, взбесившиеся воды реки. Чёрная лента несётся внизу, бьётся о камни, швыряет в стороны клочья пены.

— Высоко, — хмыкает Эйрик, и его слова тут же уносит метель, будто сама не желает их задерживать.

— Потом посмотришь, не отвлекайся, — фыркаю в ответ и, не обращая на него внимания, иду дальше.

Погода только ухудшается, и останавливаться, чтобы разглядывать реку, я не собираюсь. И так пришлось использовать магию, чтобы осветить нам путь — глубокий вечер уже опустился на мир плотным, холодным покрывалом.

Свет заклинания дрожит, выхватывая из темноты лишь клочок дороги, а снег хлещет в лицо, забивается под капюшон и колет кожу.

И благо, когда мы поднимаемся по тайным тропам, которые не видно сразу и которые открываются лишь тому, кто уже ступал на них прежде, аскадец не мешает и не комментирует каждый камень.

Он идёт молча, тяжело ступая позади, будто сам этот подъём его раздражает. Не сказать, что быстро, но шаг за шагом мы всё же достигаем нужной пещеры.

И, встав на входе, я замираю и прислушиваюсь, пытаясь понять, дома ли хозяева.

— Чего мы ждём? — снисходительно произносит мужчина и идёт вперёд, будто это место его совсем не тревожит.

Ну-ну, пусть идёт. Он-то не знает, с кем мы можем здесь встретиться.

И только убедившись, что внутри никого нет, я захожу следом, в большую пещеру, где нет снега и непогода будто вовсе не касается её стен. Здесь заметно теплее, воздух неподвижен, и дыхание наконец перестаёт превращаться в пар.

Мы продвигаемся внутрь, и Эйрик недоверчиво спрашивает:

— Где твои кристаллы?

— Терпение, — бурчу в ответ, чувствуя, как напряжение между нами становится почти осязаемым.

Он награждает меня нетерпеливым взглядом, тяжёлым, давящим.

— Я надеюсь, ты не просто так тянешь время? — с плохо скрываемой угрозой в голосе спрашивает мужчина.

— Эйрик, вот мне иногда кажется, что тебе просто нужно чем-то закрыть рот, и тогда всё станет проще, — эмоционально кидаю я, не удержавшись.

И аскадец взрывается. Он подлетает ко мне и преграждает путь, нависая, будто скала. Ах ну да, мы же гордые, и я посмела задеть его достоинство.

— И? — складываю руки на груди, спрашивая с вызовом. — И дальше так будем стоять или всё-таки пойдём за кристаллами? — с издёвкой добавляю.

И, встав на носочки, наклоняюсь ближе и совсем тихо говорю, почти шепчу ему в лицо:

— Время идёт, и оно не на стороне твоего брата.

— Рррр, — рычит мужчина, сжимая кулаки так, что побелели костяшки, но всё же отступает, разворачивается и идёт дальше, явно заставляя себя не сорваться.

И когда мы доходим до выступа, перед нами открывается ещё большая пещера. Пространство уходит вниз, теряясь в полумраке. Именно то место, куда мы и шли.

Здесь на стенах красуются белёсые кристаллы, впаянные в камень, словно застывший свет. Они мягко поблёскивают, отзываясь на магию, и я чувствую, как сила тянется к ним сама.

Эти кристаллы нужны для вызова Мерзаля. Ах да, и для лечения аскадца тоже.

Мужчина осматривается, явно прикидывая, как мы будем спускаться, заметив кристаллы, а я начинаю колдовать. Концентрирую силу между пальцами и кручу ими, будто плету невидимую верёвку, чувствуя, как магия послушно собирается, плотная и тёплая, готовая принять форму.

— Храв, — произношу твёрдо, и первая верёвка уже ложится у моих ног, плотная, будто сплетённая из живых нитей.

Тогда приступаю к плетению следующей. Магия послушно собирается между пальцами, тянется, поддаётся, и вскоре рядом появляется вторая. Когда обе готовы, я, не глядя на аскадца, подхожу к камню.

Верёвки сами закрепляются за него, впиваясь в породу, словно всегда здесь были. Теперь их даже привязывать не нужно.

— Удобно, — хмыкает мужчина, наблюдая за этим с плохо скрываемым недоверием.

— Ага, — с глубоким выдохом отвечаю.

Подойдя к краю уступа, хватаюсь за верёвку и начинаю спускаться. И всё же я замечаю, как сверху на меня смотрят настороженные, недоверчивые глаза.

— Ты собираешься мне помогать или так и будешь здесь стоять до Рагнарёка? — с вызовом бросаю мужчине, смотря ему в глаза.

— Я не доверяю магии и всему, что с ней связано, — предельно честно отвечает он.

— И что будем делать? — раздражённо кидаю в ответ. — Я не перестану колдовать из-за того, что ты опасаешься. И ты действительно думаешь, что я щёлкну пальцами и твоя верёвка пропадёт? И зачем мне это?

По его взгляду сразу понимаю: разговаривать с ним бесполезно. Аскадцы ненавидят или боятся магию, так что ведьмы для них — почти кровные враги. И вот это пробить и перечеркнуть так просто не получается.

Мы, со своей стороны, тоже