По воле случая или трофей для орка - Бай Мурзаева

Гриом выбрал для меня спокойную кобылу с умными глазами, но первые минуты на ней были мучительными.

Я вцепилась в гриву, чувствуя, как подо мной движется и всхрапывает животное. Каждый ее шаг отзывался напряжением во всем теле, заставляя меня зажиматься и терять ритм. Мышцы бедер и спины, непривычные к такой нагрузке, сразу же начали ныть.

Гриом ехал рядом, не глядя на меня, но я знала, что он видит каждый мой неуверенный жест, каждое неловкое движение, выдававшее горожанку, впервые оседлавшую степного скакуна.

— Расслабься, — сказал он через полчаса пути. — Она чувствует страх, доверься ей.

Я сделала глубокий вдох и попыталась последовать совету. Перестала вжиматься в седло, позволила бедрам подстраиваться под ритм движения. И постепенно страх отступил.

Мы сделали привал, Гриом достал из мешка вяленое мясо и черствый хлеб. Еда была простой, но сытной. Мясо приходилось долго жевать, а хлеб уже немного подсох, но после долгой дороги это казалось пиром.

— Далеко еще? — спросила я, запивая еду глотком тепловатой воды из бурдюка.

Он покачал головой, и его взгляд скользнул по бескрайней степи.

— День пути. Если не встретим бурю.

Я невольно посмотрела на безоблачное небо, мысленно умоляя его оставаться таким же чистым.

Когда мы снова тронулись в путь, я уже чувствовала себя увереннее в седле. Страх сменился любопытством, и даже странной гордостью, когда сама смогла направить лошадь в обход сухого кустарника.

Земля под копытами наших лошадей менялась, вдалеке паслось стадо степных антилоп, они замерли на мгновение, чтобы посмотреть на нас, прежде чем умчаться подальше.

К вечеру он указал на темную полосу впереди.

— Река, заночуем там.

Мы достигли берега как раз в сумерках. Река оказалась неширокой, с холодной, прозрачной водой. Пока Гриом устраивал лагерь, разбирая седла и готовя место для костра, я подошла к воде и умылась.

Вода обожгла кожу ледяной свежестью, смывая с лица пыль и усталость долгого дня. Отражение в темной воде было чужим — загорелое лицо, собранные в практичный пучок волосы, темная одежда… и глаза, в которых не осталось и тени прежней обреченности.

Я расположилась у затухающего костра. Гриом притянул меня к себе, и я прижалась спиной к груди, чувствуя, как тепло его большого тела согревает меня. Прикрыв глаза, расслабилась и погрузилась в сон.

Второй день в степи начался не очень радужно. Небо налилось свинцовым цветом, и где-то вдали, глухо трещали первые раскаты.

Гриом все чаще поглядывал на небо. Его плечи были напряжены.

— Нужно ускориться, — бросил он через плечо. — Буря близко.

Мы пришпорили лошадей. Кобыла подо мной, прежде такая покладистая, нервно забила копытом, уловив мое волнение. Я вжалась в седло, пытаясь не отставать, чувствуя, как сердце колотится в такт быстрым ударам копыт. Ветер усиливался с каждой минутой, выл в ушах, рвал плащ и слепил глаза летящими песчинками.

Когда первые холодные капли дождя, ударили по лицу, конь впереди круто свернул в сторону, к темнеющим вдали силуэтам. Мне оставалось только следовать за ним и стараться не упустить из виду силуэт коня.

Мы приблизились к невысокому, но массивному плато из песчаника. С одной стороны, в нем было углубление, напоминающее раскрытую каменную ладонь. Мы спешились и втянули взмыленных лошадей под этот естественный навес.

Звук грома приглушался толщей камня, но дождь уже хлестал стеной, заливая вход водяным занавесом. Гриом быстро снял с лошадей поклажу и оттащил седла вглубь, под самый свод. Я стояла, беспомощно прижимая к груди мешок с вещами и припасами, промокшая насквозь.

Вдруг мир вспыхнул ослепительным белым светом. Почти одновременно оглушительный удар грома, казалось, разорвал небо над самой головой. Я вскрикнула и прижалась к мощной груди, ища защиты от разъяренной стихии. Его рука мгновенно легла на мою спину, прижимая к себе.

Мы сидели, прижавшись друг к другу, пока стихия бушевала вокруг. Дождь хлестал так, что в нескольких шагах ничего не было видно.

Когда следующий удар грома заставил меня вздрогнуть, Гриом приподнял мой подбородок и поцеловал. Сначала осторожно, потом уверенно заставляя забыть о бушующей снаружи буре. Я отвечала ему, вцепившись пальцами в его мокрую тунику. Мир сузился до тепла его губ, до шершавой ладони на моей щеке.

Когда мы, наконец, разомкнули губы, чтобы перевести дух, гроза уже затихала. Дождь сменился мелкой моросью, потом и вовсе прекратился. В разрывах туч показалось солнце, и степь засверкала миллионами капель. Воздух стал чистым и свежим, пахнущим озоном и мокрой землей.

Мы завороженно смотрели друг на друга, и его большой палец медленно провел по моей мокрой щеке, сметая каплю дождя.

Поднявшись, мы нехотя выбрались из-под каменного козырька.

Гриом окинул взглядом местность, потом посмотрел на меня.

— Держалась хорошо, — произнес он с намеком, и его голос прозвучал чуть хрипло.

Я почувствовала, как мои щеки запылали под его горящим взглядом, и чтобы отвлечь себя, полезла в мешок с вещами. Дрожащими от пережитого волнения пальцами я принялась искать сухую одежду.

— Нам надо переодеться в сухое, — проговорила я, стараясь, чтобы голос не дрожал, — еще простыть не хватало.

Когда мы проехали еще несколько часов, Гриом резко остановил коня.

— Стой, — сказал он, всматриваясь в горизонт.

Проследив за его взглядом, я увидела движущиеся точки вдали.

— Дозорные клана. Они уже знают о нашем приближении.

Мы медленно двинулись вперед, к холму. Я выпрямила спину в седле и сжала поводья.

Глава 16

Возвращение

Когда мы поднялись на гребень холма, я замерла, вцепившись в гриву лошади. Внизу в широкой долине, раскинулся лагерь орков. Десятки низких кожаных шатров, в два ряда выстроились широким кругом. В центре дымили костры, слышался гул голосов, звон металла, мычание скота где-то на окраине.

Прежде чем мы успели спуститься, к нам приблизились трое всадников. Молодые орки в практичных кожаных доспехах, с длинными копьями в руках. Их лица были суровы, но, когда они узнали Гриома, что-то в их позах изменилось — появилось уважение, даже радость, но тут же скрытая под маской воинской сдержанности.

— Гриом! Сын Ульгара! — крикнул один из них, высокий орк со шрамом через бровь. — Мы уже думали, тебя поглотила чужая земля. Где остальные?

— Дорг! — кивнул ему Гриом. — Погибли, сражаясь, — прозвучало твердо и спокойно, но я заметила, как его пальцы сжали поводья чуть туже.

Лицо Дорга исказилось. Мгновенная радость от возвращения Гриома померкла. Он на мгновение опустил голову, его могучие плечи сгорбились под тяжестью вести.

— Все? — в этом вопросе была горечь потери. — И юный Гарт…

Он резко встряхнулся, снова наполнившись напряженной