Бывшая жена олигарха - Мира Линч

— Вы бы смогли, — тихо ответила Лиза, глядя прямо на него. — Вы талантливый человек, Максим. Сергей это сразу заметил.

В её словах был второй смысл, понятный только им двоим. «Вы талантливый лжец. Вы талантливый актёр. Вы талантливый мститель, который забыл свою месть, увидев меня». Макс понял. Он чуть склонил голову, принимая комплимент, но в глубине его зрачков промелькнула благодарность — за то, что она не выдала его, за то, что играет по правилам, за то, что всё ещё здесь.

— Кстати, Лиза, — вмешался Сергей, нарезая стейк с методичностью хирурга. — Максим, оказывается, живёт рядом с Патриаршими. Мог бы составить тебе компанию на прогулках, если тебе скучно одной. А то ты вечно гуляешь одна, как привидение.

Лизе показалось, что сердце её сейчас выпрыгнет и запрыгает по мраморному полу, как теннисный мячик. Сергей сам приглашает их встречаться? Он что, ничего не замечает? Или замечает, но не придаёт значения, потому что для него Лиза — не объект желания, а предмет мебели, который можно переставить по своему усмотрению?

— Это было бы замечательно, — сказал Макс, и его голос был абсолютно нейтральным, будто речь шла о погоде или о пробках. — Я каждое утро выгуливаю собаку на Патриарших. Могу заодно и Елизавету выгулять, если ей не скучно с корги.

— Она любит собак, — отмахнулся Сергей. — Лиз, ты же любишь? У тебя в детстве был какой-то пёс.

— Пудель, — тихо сказала Лиза. — Чёрный пудель по кличке Фантомас.

— Вот видишь, — Сергей поднял бокал. — Ну что, за успех нашего отдела? Максим, я на тебя очень рассчитываю. Не подведи.

— Не подведу, — ответил Макс, поднимая свой бокал.

Они чокнулись. Лиза тоже подняла свой бокал — с минералкой, потому что за руль — но не пила. Она смотрела, как вино колышется в бокале Макса, рубиновое, тягучее, похожее на кровь, которая вот-вот прольётся, если кто-то сделает неверное движение.

Ужин закончился ближе к одиннадцати. Сергей, довольный разговором, заказал такси для Макса (потому что «пить за рулём нельзя, а ты, я смотрю, пару бокалов принял» — на самом деле Макс выпил полтора, но шатался слегка, и Лиза знала, что это не от вина, а от напряжения). Они стояли в прихожей, пока Сергей надевал пальто, чтобы проводить гостя до лифта — его манера, демонстративная забота, которая на самом деле была проверкой: не забыл ли гость что-то, не унёс ли с собой лишнего.

— Спасибо за ужин, Елизавета, — сказал Макс, глядя на неё поверх плеча Сергея. — Всё было безупречно.

— Приходите ещё, — ответила Лиза, и это было самое опасное приглашение, которое она когда-либо произносила.

Дверь закрылась. Сергей вышел в коридор. Лиза осталась одна в прихожей, прижимая руки к груди, где сердце билось так сильно, что, казалось, рёбра треснут. На кухонном столе остались грязные тарелки и недопитое вино — она должна была убрать всё сейчас, но не могла заставить себя двинуться. Она стояла и смотрела на дверь, за которой только что исчез Макс, и думала о том, что он, наверное, сейчас садится в лифт. Нажимает кнопку первого этажа. Едет вниз. Выходит на улицу. Садится в такси. Уезжает в свою квартиру-студию, где его ждёт Зевс и пустой ноутбук. А она остаётся здесь, среди мрамора и латуни, с мужем, который вернётся через минуту и скажет: «Ну, хороший парень. Перспективный. Завтра обсудим с юристами условия партнёрства».

Сергей вернулся, щёлкнул замком, зевнул и сказал:

— Устал я что-то. Пойду спать. Ты там убери на кухне, завтра приедет клининг.

— Хорошо, — ответила Лиза, и это слово, как всегда, закрыло всё.

Она убирала посуду, мыла сковороду, на которой жарила стейки, складывала остатки еды в контейнеры (завтра на обед, Сергей не любит, когда что-то пропадает), и думала о том, что Макс сегодня ни разу не посмотрел на неё так, как на Патриарших. Ни одного лишнего взгляда, ни одного намёка. Он был идеальным гостем — вежливым, сдержанным, профессиональным. Он не подал вида, что они знакомы ближе, чем должны быть. И от этого Лизе стало и легче, и горше. Легче — потому что Сергей ничего не заподозрит. Горше — потому что если Макс так хорошо умеет притворяться, то, может быть, и вчерашнее признание было частью игры? Может быть, он сказал ей всё это, чтобы завоевать доверие, и на самом деле ему плевать на неё, на её чувства, на её тоску по настоящей жизни?

Она закончила уборку в половине двенадцатого. Сергей уже спал — она слышала его ровное дыхание из спальни. Лиза прошла в свою гардеробную, переоделась в пижаму (шёлк, кремовый, с длинными рукавами, подарок свекрови на прошлое Рождество), села на край кровати и взяла телефон. На экране было два уведомления. Первое — от Нади из Берлина: «Лизка, ты как? Я волнуюсь. Напиши, что ты жива и не заморозила себя на Патриарших». Второе — с незнакомого номера (того самого, с которого пришло первое сообщение на прошлой неделе): «Спасибо за вечер. Я не ожидал, что смогу сидеть с ним за одним столом и не задушить его голыми руками. Вы меня держите в тонусе. И ещё: зелёное платье — ваше. Очень. Спокойной ночи, Лиза. М.В.»

Она перечитала сообщение три раза. Потом открыла чат с Надей и написала: «Я жива. Я не замёрзла. Я, кажется, влюбляюсь в человека, который должен быть моим врагом. Подробности потом. Целую.» Отправила. Закрыла чат. Посмотрела на сообщение Макса. Её пальцы зависли над экраном, дрожа от желания написать что-то в ответ — тёплое, опасное, честное. Но она не написала. Она выключила телефон, положила его на тумбочку и легла, глядя в потолок, где плясали жёлтые круги от уличных фонарей.

В спальне было тихо. Сергей спал. Москва спала. Только её сердце не спало — оно стучало, отсчитывая секунды до следующей встречи, которая, она знала это наверняка, уже не за горами. Макс живёт через два дома от Патриарших. Он выгуливает Зевса каждое утро. А она может гулять где угодно, потому что мужу всё равно.

Она закрыла глаза и представила его лицо — высокие скулы, тёмные ресницы, зелёные глаза, которые видели её насквозь. И впервые за десять лет она заснула не с чувством пустоты, а с ощущением, что завтрашний день принесёт что-то важное. Что-то, ради чего стоит просыпаться.

За окнами падал снег — крупный, мокрый, похожий на разорванное облако.