Детектив (не) ищет помощницу - Татьяна Семакова

понизив голос. – Что бы вы посоветовали в подарок народной артистке театра? Что-то не слишком дорогое, но такое, знаете… изысканное, – со смаком добавляю я. – Что могло бы понравиться даме, не расстающейся с лорнетом.

– С лорнетом? – переспрашивает мужчина и почему-то прикладывает ладонь к груди. – А как выглядит сей предмет, милая девушка?

– Как произведение искусства, – заверяю я. – Складной, с каким-то невероятным орнаментом из золота и голубыми натуральными камнями на футляре.

– Под цвет ее глаз, – мечтательно вздыхает старичок.

– Вы знаете Алевтину Павловну? – ахаю я и хлопаю в ладоши. – Какая прелесть!

– Как давно это было… – грустно улыбнувшись, отвечает он.

– Я живу с ней, и точно могу сказать, сейчас она ни с кем не встречается, – кокетливо говорю я, а Холодный с каменным лицом отворачивается от нас и уходит подальше, наверняка, чтобы не рассмеяться.

– Вы уверены? – с надеждой в голосе спрашивает импозантный старичок и одергивает пиджак.

– На все двести. И даже если она не ответит вам взаимностью, я как женщина ответственно заявляю, ей точно польстит внимание.

– Вы правы, – кивает он. – Вы совершенно правы. Да! Так и поступлю! Что мне терять, правда?

– Дерзайте, – подбадриваю я его. – Но, не сию минуту, ладно? Мне правда нужен подарок. До ее дня рождения всего четыре дня. Чудо, что ваш магазин оказался прямо на моем пути.

– Судьба всегда подает знаки. Мы просто не умеем их читать, – со знанием дела произносит он, а я хмыкаю, уловив сходство с рассуждениями Ярцевой. – Пойдемте. Я точно знаю, что придется ей по вкусу.

Около пятнадцати минут я трачу на выбор между изумительной винтажной брошью и закладкой для книги, и, остановив свой выбор на первом варианте, иду расплачиваться.

– Вы сами заплатите? – понизив голос и выразительным взглядом указав на прохаживающегося по магазину Холодного, спрашивает Эдуард Петрович, оказавшийся не просто продавцом, а владельцем магазинчика.

– Он мой начальник, – улыбнувшись, отвечаю я.

– Вот как! – изумленно брякает он, чуть подпрыгнув. – Глаза начинают меня подводить.

– Вообще, мы тут по делу, – доверительно сообщаю я. – Неподалеку пропала молодая девушка, и мы ее ищем. Мой начальник – частный детектив. Камера на улице работает?

– Конечно, – с достоинством отвечает он. – У меня много действительно ценных экспонатов. Все застраховано, и все же…

– Поможете нам? – молю я, прикладывая карту к терминалу.

– Разумеется! – удивляется он вопросу и, аккуратно упаковав брошь, достает из-под прилавка вполне современный ноутбук.

Спустя каких-то десять минут мы убеждаемся во всех наших подозрениях. А дело было вот как.

Обухов, как и говорил, свернул в переулок. Но, проехал несколько свободных мест для парковки и скрылся из зоны видимости камеры. Но Толя вовремя заметил, что на улице стоял автомобиль точно такой же модели и цвета. И, промотав на несколько минут вперед, мы увидели, как бежит пропавшая Мария. Не обратив внимания на номера, она открывает заднюю дверцу машины и лезет внутрь. А вот в салоне пропадает подозрительно быстро, а автомобиль трогается с места еще до того, как закрывается дверь.

– Могу я сделать копию? – впервые подает голос Холодный.

– Безусловно, – прикрыв глаза, заверяет Эдуард Петрович.

– Вы нам очень помогли, – расшаркиваюсь я перед выходом. – Спасибо большое. Буду рада снова видеть вас.

– До встречи, Катерина, – прощается он.

Холодный выходит на улицу и сжимает кулаки, в одном из которых давится от удушья флешка с доказательствами похищения. Потом он достает из кармана телефон и, пока мы возвращаемся к машине, звонит заказчику.

– Нужно поговорить, – произносит он сухо. – Жду вас у себя через полчаса. Долбоеб, – цедит он зло, сбросив вызов.

– Что будем делать? – тихонько спрашиваю я в машине.

– Передадим в полицию, естественно. Как можно настолько не любить собственного ребенка? Если бы он сразу же подал заявление, они бы выяснили все то же самое максимум за трое суток, со всей бюрократией. Каждая секунда на счету.

– Странно, что у него не попросили выкуп или что-то такое, – размышляю я вслух.

– Странно. Но могли попросить у счастливого жениха. А могли похитить с какой-то иной целью. Я знаю только одно. Похищения почти всегда заканчиваются трагедией.

– Номера закрыли, – добавляю я угрюмо. – Как мы их искать будем?

– Есть Обухов. Надеюсь, мы его не спугнули, это шанс. Ему точно заплатили, чтобы он проехал дальше. Все спланировано до мелочей, Кать. Опоздание, спешка, в которой она оставила что-то в машине. Малолюдный переулок, где почти нет камер, вторая машина, минимум двое в салоне.

– Она даже подумать не успела, – шепчу я и смотрю, как быстро меняется пейзаж за окном.

– Как же я зол! – рявкает Холодный и вполсилы, сдерживая себя, бьет ладонью по рулю.

– Это хорошо, Толь. Хорошо, что тебе не все равно.

– Наверное, – уже спокойнее говорит он. – Знаешь, что действительно хорошо?

– М?

– Что наши дороги пересеклись.

До офиса мы доезжаем в молчании. Выходим из машины, Холодный возвращает мне мой телефон и быстро проходит во двор дома. Я едва поспеваю за его широкими шагами, а когда вижу Мишу, хочется и вовсе остановиться, таким взбешенным он выглядит.

– Обязательно таскать ее за собой? – предъявляет он претензию брату.

– Обязательно, – обрубает дальнейшую перепалку Анатолий, остановившись рядом с ним. – Третьяков не подъезжал?

– Нет, – недовольно отвечает Миша и, взяв меня за руку, сначала притягивает поближе, а потом наклоняется и целует в губы.

Когда он отстраняется, от досады хочется расплакаться.

– Зачем? – обиженно спрашиваю я.

– Неприятно? – посмотрев на меня волком, интересуется он.

– Приятно, Миш, – тоскливо отвечаю я, краем глаза отметив, что Толя зашел в офис.

– Тогда не вижу проблемы.

– Ты испортил наш первый поцелуй, – отвернувшись от него и скрестив руки под грудью, капризничаю я.

– А у меня сложный выдался денек, знаешь ли, – больше наезжает, чем оправдывается он. – И как бы башкой я понимаю, что мы еще даже не встречаемся толком, но от этого только сильнее накрывает. Мало того, что ты весь день с моим свободным, как долбанный ветер в поле старшим братом, который