Детектив (не) ищет помощницу - Татьяна Семакова

по факту рождения первым первый во всем, так еще и этот гребаный Ринкин пост. Ты хоть видела, что там в комментариях творится после сообщения этого Митрона? Откуда вообще столько мужиков взялось?! – негодует он, хватаясь за голову. – Пиздец!

– Не видела, – со вздохом отвечаю я.

– Вот и не смотри! – грозно говорит он. – Поняла меня? И вообще, смени номер. И удали соцсети. И… блять, Кать, – почти в стихотворной форме сокрушается он, а я поджимаю губы, чтобы не хихикнуть. – Хули ты лыбишься? – укоризненно спрашивает он, потеряв мысль. – Мужика на атомы разметает, а ей смешно.

– Я не смеюсь.

– Дебила из меня не делай только, ладно? – кривляется он. – Познакомился на свою голову. Я как должен эту конкуренцию вывозить, скажи, пожалуйста?

– Я не вижу особей мужского пола, способных составить тебе конкуренцию, – пожав плечами, от сердца говорю я.

– Конечно! – фыркает он, широко расставив руки. – Тут и нет никого, кроме нас.

Откуда-то сверху слышится презрительный смешок, но даже головы поднимать не надо, чтобы догадаться, кто там опять шпионит со своей ложи.

– Ты понял меня, – добавляю я чуть тише, подойдя к нему почти вплотную. – И могу только представить, как эта ситуация тебя бесит.

– Но?

– Но не надо никому ничего доказывать, пожалуйста. Это лишнее, – уверяю я.

– Психанул, – признает он, взяв меня за руки. – Свидание отменяется, да?

– Настроения на него нет, – признаюсь я. – Но ты тут не при чем. И, думаю, тебе лучше остаться. Толя рвет и мечет, как бы ни на кого не набросился.

– Толя, – кривляется Миша на остатках раздражения. – Для тебя – Анатолий Анатольевич.

– Самомнение у вашего папы, конечно… – бормочу я, за руку ведя Мишу в сторону входной двери. – Первенец в собственную честь… не кисло.

– Михаил! – раздается из-за спины голос Третьякова. Я отпускаю Мишину руку и распахиваю дверь. – В чем срочность? – задает он вопрос, после которого уже мне хочется закрыть дверь в тот момент, когда он будет проходить. Да посильнее.

– Брат все объяснит, – сдержанно отвечает Миша и жестом приглашает его войти. – Долбоеб, – цедит он чуть слышно, после того как Третьяков проходит, а я давлю смешок.

– Вашу дочь похитили, – с места в карьер начинает Анатолий и запускает на своем ноутбуке запись с камер на антикварном. – Обухов в сговоре с похитителями, в этом сомнений нет. Вам нужно немедленно обратиться в полицию.

– Это обязательно? – поморщившись, спрашивает Третьяков.

– Да, – скупо отвечает Анатолий. Его лицо остается непроницаемым, но мне, как и Мише, прекрасно видно, что держится он на остатках самообладания. Миша немного перемещается, чтобы в случае потасовки успеть вмешаться, а Анатолий дополняет: – Нужно несколько человек, обладающих определенными полномочиями, чтобы попробовать отследить автомобиль по камерам. Привлечь полицию в наших интересах. Сэкономим время. К тому же…

– Достаточно аргументов, я понял, – пренебрежительно отмахивается Третьяков. – Вы же оставите дело под контролем? Не собираюсь доверять это каким-то олухам, пусть даже в погонах.

– Ближайшие сутки я буду держать руку на пульсе, – заверяет Анатолий. – Связи есть. Дальше – по обстоятельствам.

– Отлично. Держите меня в курсе.

– Копия записи с камер. – Анатолий передает ему флешку. – Сообщите, кто и в каком участке принял заявление.

Когда Третьяков выходит, мой шеф смотрит на наручные часы.

– Для первого дня более, чем достаточно, – говорит он мне. – Завтра утром займись отчетом и посмотри новый дизайн-проект, Яна прислала на почту. Если будут замечания, сразу отправляй, – инструктирует он, а я сдержанно киваю. – Возьми ключ. – Он лезет в карман и снимает со связки свой. – Сделай дубликат. Рус тебя пригласил? – резко меняет он тему, посмотрев в упор на брата.

– Да, – с неохотой отвечает Миша.

– Ну, повеселись, – усмехается Анатолий и дважды хлопает брата по плечу.

– Это был твой выбор, – укоряет его Миша.

– У всех он был, – с той же насмешливой интонацией парирует Анатолий и выходит.

– Руслан – ваш общий друг? – спрашиваю я.

– Мы тесно завязаны по бизнесу, – поясняет Миша. – И, в целом, я могу понять и одного, и другого. Кстати, приглашение плюс один.

– Я с радостью составлю тебе компанию на свадьбе бывшей моего шефа, – развернуто отвечаю я, а он прыскает.

– Ты забавная. И милая, – добавляет он, двинувшись в мою сторону. – Красивая еще до жути просто. – Он обнимает меня за спину. – И классно танцуешь. – Я аккуратно снимаю с себя его руки, а Миша хмурится. – Не понял.

– Шеф просил оставлять личное за дверью.

– Твой рабочий день окончен. И его тут даже нет.

– И все-таки, я обещала, – настаиваю я. – Проводишь меня?

– Конечно, – приняв мои заморочки как данность, но так и не поняв, соглашается он.

А что тут не понять? Штор нет, свет включен, с улицы мы как на ладони. Если это не очередная проверка, то грош цена моей интуиции. Да и… хватит с шефа на сегодня тычков в спину. Я знаю, как это больно, когда ставит подножку тот, кому доверял все свои секреты. Буквально.

– О чем задумалась? – спрашивает Миша, когда мы поднимаемся на второй этаж и останавливаемся у двери в квартиру.

– О предательстве, – предельно откровенно отвечаю я. Миша изумленно вскидывает брови, а я отвечаю улыбкой. – Для меня верность – не пустой звук.

– Тебе изменяли? – аккуратно уточняет он.

– Я не об отношениях с мужчинами. Но на всякий случай предупреждаю, что каковы бы ни были обстоятельства и оправдания, для меня это конец. Не потерплю ни под каким соусом.

– Эксклюзивно, – чуть склонив голову, подытоживает он, а я важно киваю.

– И никак иначе. Устраивает?

– Сам хотел обсудить. Рассчитываю именно на это.

– Хорошо, – расплывшись в улыбке, почти мурлычу я.

Миша берет меня за руки и мнет пальцы. Потом наклоняется и на этот раз целует именно так, как я себе представляла. Трепетно, нежно, без свидетелей и спешки. Идеально.

– Почему у меня такое чувство, будто знаю тебя всю жизнь?