Секреты и печати. Нарисуй мне судьбу - Ирина Ваганова

— Почему?

 — Таков договор. Я обязуюсь никому не показывать результат.

— Не понимаю, — растерялась я. — Зачем нужна картина, если её нельзя никому показывать?

— Я же не сказал — никому. Посторонним нельзя.

Я округлила глаза и прошептала:

 — Ты пишешь обнажённую натуру?

 Как он смеялся!

Мне пришлось посторониться. Отец скрылся за зеркалом, а я в задумчивость занялась бумагами. До открытия салона ещё оставалось время, нужно было навести порядок в отчётности, чтобы никакая проверка не нашла нарушений. Впрочем, светлая Аурана хранила «Долину уюта» до сих пор у нас проблем не возникало.

До открытия салона оставалось достаточно времени, я занялась наведением лоска. Вообще-то установленные повсюду артефакты качественно очищали воздух от пыли, так что мои хождения с тряпкой носили символический характер. Я всего лишь осматривала вывешенные картины, оценивая спрос: что купили быстро, а что замерло без движения. Это позволяло выстроить перспективу своей работы как живописца. По моему глубокому убеждению, необходимо предлагать покупателям полотна разной тематики, так им проще будет выбрать подходящую картину для интерьера, куда она попадёт, ну и в соответствии со своими вкусами.

Тихонько шелестел, ползая по паркету артефакт-поломой, гулко раздавались мои шаги. Обойдя всю коллекцию, я вернулась за стойку, достала из ящика учётную книгу и, усевшись на низенькую табуретку, стала проверять записи. Не всегда получалось вписать в журнал купленные картины, вот и сейчас я заметила, что количество выданных чеков не совпадает с оставшимся ассортиментом. Перепроверив несколько раз, вспомнила, что один пейзаж отдала студенту во временное пользование для больной мамы. Я вообще не хотела брать с него плату, но паренёк всё-таки заплатил за аренду картины. Теперь нужно было придумать, как оформить эту сделку. Уже собиралась пойти к нему в мастерскую, привстала с табуретки, как вдруг услышала крадущиеся шаги.

Это ещё что? Входная дверь на засове, в доме никого нет. Ой! Хомяк…

Я осторожно выглянула из-за стойки. Кухарка уже успела подобраться к зеркалу и теперь скребла ногтями раму, пытаясь открыть замаскированную дверь. Толстуха не заметила моё присутствие, поэтому действовала, хоть и торопливо, но нагло. Разумеется, благодаря защите, настроенной как раз на эту негодницу, дверь не слушалась.

Я встала в шумно выдвинула ящик, чтобы спрятать журнал. Женщина, застигнутая на месте преступления, испуганно подпрыгнула, обернулась и вытаращила на меня глаза. Правда, нашлась она почти мгновенно:

— Леди Маэлиса, — приторным голоском запела она, — что прикажете приготовить на обед.

— Зачем вы ковырялись там, Жульена? — спросила я в свою очередь.

— А… Это… — Она небрежно махнула рукой, покосившись на зеркало. — Просто любопытно. Я вроде видела, как господин Леви выходит отсюда. Замка не видно, зеркало как зеркало, а не открывается.

— Вам запрещено выходить сюда, — ничего не объясняя, нахмурилась я. — Запамятовали?

— Так я думала, когда посетители, а сейчас нет никого.

— Будьте любезны, поднимитесь наверх и впредь выполняйте указания хозяина буквально, а не вольно трактуя их по собственному разумению. Если, конечно, не хотите, чтобы вам отказали от места.

— Что вы, что вы, леди! — Кухарка, непрерывно кланяясь, стала пятиться к лестнице. — Больше такого не повторится! Умоляю, не говорите батюшке.

Я кивнула, только потому, что хотела поскорее отделаться от Хомяка. Близился полдень, пришла пора открывать салон.

Первой пришла утончённая леди. Она сразу двинулась к прилавку, пожелала мне доброго дня и посмотрела умоляюще:

— Моей приятельнице подруги подарили вашу картину. Она восхитительна! Скажите, у вас есть ещё такая?

Я с сомнением покачала головой:

— Стараюсь не повторяться. Извините, леди. Быть может, вам приглянется другая работа?

Незнакомка обиженно надула губки.

— Предлагаю двойную цену и прошу написать для меня точно такую же!

Меня это заявление удивило. Обычно юные леди стараются выделиться на фоне остальных, трудно понять стремление к одинаковости. Тем не менее, обещание двойной оплаты заставило меня спросить:

— Как скоро вам нужен результат, и о какой картине речь?

Леди воодушевилась:

—  Припомните: брюнетка и блондинка купили букет на подоконнике. Мне нужно сегодня, желательно до темноты. Хотя, если курьер не побоится ходить по городу ночью…

— Простите, — я покачала головой, — мне приходится работать без магических ухищрений, а это требует времени.

— Так ещё полно времени!

— Вы правы, я бы смогла выполнить ваш заказ, приступив к нему прямо сейчас, но это не получится, ведь освобожусь только через шесть часов. У меня есть и другие клиенты, не могу же я закрывать салон.

— Поставьте за прилавок другого продавца! — Девушка покраснела от возмущения. — Где это видано, чтобы талантливый художник сам торговал своими работами!

Мне оставалось только вздохнуть. Не объяснять же избалованной леди, что в таком случае мне придётся поднимать стоимость картин. Никто не согласится работать в салоне бесплатно.

— Не огорчайтесь, прошу вас, — улыбнулась я клиентке. — Знаете, что я вспомнила? Девушки, о которых вы говорите, долго спорили, выбирая подарок. Им понравилась ещё одна картина. — Я вышла из-за прилавка и указала на три бордовых розы, лежащие на раскрытой книге. — Вот эта. Раз уж вы так доверяете вкусам тех леди, быть может, купите эту?

— Ой! — всплеснула руками девушка. — Просто восторг. Эта даже лучше, эффектнее. Как я сама её не заметила?

— Чтобы выбрать из множества что-то одно, требуется навык.

— А как вы думаете, они собирались возвращаться за этой картиной, чтобы приобрести для себя?

— Не исключаю такой возможности, — схитрила я.

— Тогда заверните! Я беру. Сколько стоит?

Удивительно, что покупательница сначала заявила о намерениях, спросив цену позже. Я, разумеется, не стала скромничать. Ваши знакомые заплатили шесть серебрушек, но вам я готова уступить за пять.

— Нет-нет! — Клиентка суетливо достала из сумочки кошелёк. — Я дам столько же.

Торговый день начинался удачно.

Только-только я проводила завистливую леди и занялась другими посетителями, как в «Долину уюта» вошла знакомая рыженькая фермерша. Она проскользнула через выставочный зал и скрылась за зеркальной дверью. Я ожидала, что девушка вернётся из папиной мастерской с упакованным портретом, но свёртка в руках Петры с фермы Вилавирра Уолш не оказалась. Спрашивать было неловко. Предположила, что отец пишет миниатюрные портреты, которые удобно носить в сумке, либо даже такие, что прячут в медальон.

Яркая клиентка полюбовалась выставленной живописью и, когда другие посетительницы ушли,