Сердце сирены - Кэтрин Болфинч

только два кресла и всякие баночки. Я перевела взгляд на Матиаса, чувствуя, как внутри все переворачивается от страха. Сейчас самое время развернуться и уйти, но он почему-то не двигался.

– Итак, кто первый?

– Уступаю даме. – Матиас повернулся ко мне, а я захотела провалиться сквозь землю. Повторюсь. Еще никогда в жизни я не заходила настолько далеко в этом плане. Ни разу!

Пора признаться.

– Ты уверен? – Кажется, надежда и растерянность в моем взгляде его развеселили.

– Разве это не твоя идея, любимая? – Если он еще раз назовет меня любимой, я точно врежу ему! – Хочешь, я буду первым? – О да, хочу. Хочу, чтобы ты сделал это тату, а я вышла из воды сухой.

Я кивнула. Матиас пожал плечами и занял одно из кресел, стянул рубашку, а я пыталась не пялиться на обнаженный торс, который буквально прошлой ночью прижимался к моей груди.

Не знаю, сколько времени мы тут провели, но когда тату Матиаса оказалось готово, я вовсю зевала и мечтала только о том, как развалюсь на своей кровати и усну. Но моим мечтам не суждено было сбыться, потому что Матиас, поднявшись, обхватил мое запястье, будто чувствовал, что я собиралась сбежать.

– Не так быстро, Элзи, – усмехнулся он, пока его пальцы сжимали запястье, усыпанное браслетами.

Я попалась в собственную же ловушку!

Ладно. Он не победит в этой игре. Я не любила оставаться в проигравших.

Я заняла его место.

– Отвернись, – фыркнула я, схватившись за бретельку платья. Матиас закатил глаза, сложил руки на груди.

– Стесняешься? – Нельзя же быть таким невыносимым! Черт бы его побрал! Я выгнула бровь, уставилась прямо на него и потащила лямочку вниз, наблюдая, как в зеленых глазах зажигался озорной огонек.

Я не собиралась проигрывать. Кажется, он тоже. И я ловила на себе изучающие взгляды, следила за тем, как он хмурился, когда задумывался о чем-то.

Я закусила губу, когда боль стала слишком неприятной, в этот же момент теплая ладонь дотронулась до моей.

Матиас оказался рядом, молча держал меня за руку, и ни одного ехидства не слетело с его губ. Он наблюдал за тем, как игла протыкала мою кожу, оставляя где-то внутри черную краску.

Наверное, мы оба проиграли. Упертые идиоты с тату, которое не собирались делать. Пожалуй, сейчас это звучало даже смешно.

Я зажмурилась, сжимая руку Матиаса в своей и пытаясь не думать о боли. Меня ждала куда большая задница, когда родители об этом узнают. А вот Матиас, кажется, ни о чем не переживал. Ему вообще было дело хоть до кого-то?

Как я дожила до момента, что делаю парные тату с первым встречным?

Я точно спятила.

И все эти мысли кружили в голове до тех пор, пока мы не вышли на улицу, не сказав друг другу ни слова.

Я остановилась, Матиас встал напротив меня, и мы молча смотрели друг другу в глаза, будто видели в первый раз. А ведь почти так и было.

Впервые мне пришлось зайти так далеко, я заигралась и потерпела поражение. Но почему-то эта неудача не казалась провалом.

Матиас неотрывно следил за мной, будто он сам пытался понять, что мы только что натворили. Надо бы что-то сказать, но слов не находилось, оправданий тоже. Да и нужны ли они?

Я шагнула ближе, приподнялась на носочки и поцеловала его. Так, будто была дьяволом, а на кону стояла душа, которую я жаждала забрать. И мне правда она была необходима.

Матиас ответил, сжимая мою талию теплыми ладонями. Кажется, свобода заразительна. Иначе почему я ощущала себя птицей, перед которой открыты небеса?

Наверняка у Матиаса был свой план, потому что план Элизабет Велез не просто дал трещину. Я бы сказала, этого плана больше не существовало. Он был уничтожен.

– Ты сумасшедший, – прошептала я, оторвавшись от его губ.

– Сказала девчонка, которая привела меня в тату-салон.

– Я понятия не имела, что ты зайдешь так далеко!

– И конечно же, ты понятия не имела, что у тебя не останется ни одной причины, чтобы от меня избавиться, – ехидно выдал он, с какой-то едва уловимой нежностью переместил руки с талии на мои щеки, осторожно убрал волосы у лица.

Конечно, он прав. У меня не осталось причин, чтобы отделаться от него. И можно было их придумать, но почему-то не хотелось. Мне нравилось смотреть в зеленые глаза, в которых, казалось, притаились самые настоящие хищники, подобно тем, что жили в густых джунглях.

– Ну зато теперь нам светит мягкая палата, – весело проговорил Матиас, заставляя и меня рассмеяться.

– Или мягкая кровать на твоей яхте, – усмехнулась я, прикусив губу. Вечер точно должен стать еще лучше. Все те эмоции, что накопились за несколько часов, хотели выплеснуться, затопить всех вокруг ураганом ощущений. Это что-то совершенно новое.

Улыбка слетела с лица Матиаса, а затем его губы накрыли мои.

Поцелуй со вкусом безумства, самый настоящий коктейль из пьянящих чувств, которым все никак не можешь насытиться. Поцелуй со вкусом ментоловых сигарет и морского бриза – именно таким он ощущался, тяжелым и легким одновременно.

– Не хочу, чтобы ты потом говорила, что я заманил тебя на свою «лодку».

– Тогда на нее заманю тебя я, красавчик, – усмехнулась я, большим пальцем стерев свою помаду в уголке его губ. Матиас покачал головой, опустил руки чуть ниже талии.

– Уговорила.

– Ты быстро сдался.

– Я только что сделал тату только потому, что ты привела меня сюда.

– Теперь постоянно будешь об этом говорить? – рассмеялась я, вкладывая свою ладонь в его, будто мы ходили так по городу уже тысячи раз. Все, что мы делали, казалось привычным.

Вот и сейчас я шла рядом с Матиасом, держа его за руку, пока он петлял по узким улочкам, ведущим к порту. Не знаю, чем я снова думала, но когда мы оказались среди кучи яхт разных размеров, а перед нами замерла «Аид и Персефона», я перестала делить свои поступки на правильные и неправильные.

Матиас, как и в прошлый раз, помог мне перебраться на покачивающуюся яхту, задержав ладони на талии дольше положенного. Я была не против.

– Хочу показать тебе кое-что, – тихо проговорил Матиас, с какой-то едва уловимой нежностью убирая волосы с моего лица.

Будь я проклята за все, что учудила за это лето. Будь я проклята за то, что позволила себе здесь оказаться. И будь я проклята за то, что рядом с этим парнем не ощущала всепоглощающей скуки.

Я шла за ним, держа теплую ладонь в своей.

Матиас прошел немного вперед, на открытую площадку, легко опустился на