Неслучайное совпадение - Рокси Рэй

Может, это ошибка.

Может, эта Офелия сможет предсказать, кто убил моего отца, моего брата и всю их охрану. Может, она сможет сказать мне, где они. Может, она подтвердит, являюсь ли я просто параноидальным мудаком или кто-то правда пытается убить остальных из нас до окончания расследования.

Даже если она ничего не сможет сделать, я не вижу в этом вреда, кроме некоторого разочарования. А с учётом всего, что бурлит во мне, с ним будет не так уж трудно справиться.

Может, это вовсе не плохая идея.

ГЛАВА 4

ЧЕРРИБЕЛЛЬ

Дым и зеркала (и «Аддералл»22).

— Думаю, вот здесь немного голубого, как яйцо малиновки, для тени, — говорю я, поднимая стакан, чтобы сделать глоток, и только потом понимаю, что соломинка, которую я только что обхватила губами, на самом деле ручка кисточки. Я опускаю взгляд на стакан. Вода для краски. — Ой-ёй.

Это не первый раз, когда я так делаю, и уж точно не последний.

Мне правда нужно что-нибудь придумать, чтобы больше этого не делать.

Однажды я реально проглочу немного краски!

Что подойдёт, крышка? Не-а, тогда мне придётся снимать её каждый раз, когда захочу помыть кисть. Пиздец неудобно.

Крышка с отверстием для кисти??

А если кисть слишком большая?

Ты заказала ту запасную крышку для мультиварки?

Дерьмо! Забыла.

— Мрррп?

— Прости, Хадсон, ты права. Я перестала уделять тебе внимание на целых тридцать секунд, и за это буду вечно раскаиваться. Найдёшь ли ты в своём кошачьем сердечке силы меня простить?

— Бррррррлл.

— Что это было? Я не расслышала тебя за всей той кошачьей мятой, что у тебя в организме.

Вообще-то виновата в этом я, поскольку именно я снабдила её кошачьей мятой, но я хотела написать натюрморт, а способов убедить активную кошку просидеть достаточно неподвижно, чтобы я могла как следует запечатлеть её во всей красе, не так уж много. В конце концов, я художница-любительница, а не Пикассо.

Ага, только для этого мне пришлось бы стать раз в восемьдесят большим сексистом, чтобы хоть немного к нему приблизиться!

— Ну же, ещё совсем чуть-чуть, а потом получишь лакомство в тюбике!

— Миииирк!

— Знала, что ты примешь мою сторону.

Я обмакиваю одну из тонких кисточек для деталей в смесь светло-голубого, светло-серого и кремового, которую намешала на палитре, а затем принимаюсь за эти нежные тени на её белой шерсти. Но, прежде чем успеваю погрузиться в хоть какую-то гиперфиксацию, звонит телефон.

Едва обращая внимание, я достаю его из кармана и отвечаю:

— «Haus de Donmoue», оракул сквозь века, чем могу помочь?

— Здравствуйте, мне нужно записаться на консультацию как можно скорее.

Мой мозг даёт сбой, когда понимаю, что разговариваю с кем-то, и я особенно вздрагиваю от того, что это парень. Не то чтобы было что-то плохое в том, что мужчина звонит экстрасенсу, но большинство клиентов «Haus de Donmoue» — женщины. Наверняка существует какое-нибудь увлекательное гендерное исследование о причинах.

— Прошу прощения, — говорю своим телефонным голосом. До того как я бросила колледж, соседка по комнате называла его моим жутким тоном робота-регистратора. Я не считала его настолько пугающим, но, полагаю, это переключение кода могло ошеломить человека, привыкшего к моей более легкомысленной и язвительной манере говорить. — Оракул сегодня полностью занята, — (созданием достойного шедевра с образцовой кошкой), — но у неё есть свободные места начиная с понедельника.

Было ли с моей стороны безответственно отказываться от записи? Может быть. Но когда мой мозг решает, что хочет чем-то заняться, лучше покончить с этим, чем бороться с ним, потратить всю энергию и в итоге остаться недовольной, так ничего и не сделав. Пока я не свалюсь в многодневную кроличью нору и буду помнить, что нужно есть и пить, — взять выходной, чтобы заняться тем, чего хотят гоблины в моей голове, куда лучше, чем альтернатива.

К тому же не то чтобы я нуждалась в деньгах. От матери мне досталось приличное наследство. Не настолько большое, чтобы я была типа миллионершей или что-то в этом роде, но достаточно, чтобы обеспечить меня на всю жизнь, если распоряжаться им с умом. Семейный дом тоже завещали мне, так что я не плачу̀ безумную аренду, которая стала нормой.

— Вы уверены?

— Я прямо сейчас смотрю её расписание, сэр.

Ха, расписание. Смешно.

— Это… срочная ситуация. Не хочу проявить неуважение, но согласился бы оракул нарушить своё текущее расписание, если бы я заплатил втрое больше стоимости сеанса, указанной на вашем сайте?

Что-что?

— Знаете что, позвольте мне проверить, нет ли у нас отмены в последнюю минуту.

Дело не в деньгах, но если клиент так отчаянно хочет попасть в запись, он, скорее всего, расскажет обо мне другим, если получит отличный опыт. Такая рекомендация могла бы превратить «Haus de Donmoue» из пережитка былой славы во что-то, чем моя мать могла бы гордиться.

Я не хочу, чтобы всё, ради чего мать так тяжело работала, кануло в безвестность.

— Спасибо за ожидание, — говорю так, будто я настоящий регистратор, а не просто на минутку косплею. — Оказалось, у нас есть свободное окно через два часа, если вы успеете.

— Огромное спасибо. Я буду.

А потом он отключается.

— Что ж, это было довольно быстро и по делу, правда? — спрашиваю я у Хадсон. Моя кошка не отвечает. Она вырубилась на розовой пушистой лежанке, которую я купила специально, чтобы написать её развалившейся на ней. — Что бы у него там ни происходило, я знаю, будет интересно.

Я возвращаюсь к картине, готовая по-настоящему залипнуть на ближайший час или около того, но, когда роняю кисть и наклоняюсь, чтобы поднять её, хорошенько вижу пол. За три дня с тех пор, как у меня в последний раз был клиент, я, возможно, типа вроде как совершенно точно разгромила своё жилище.

Не то чтобы там была грязь с протухшей едой или что-то такое, но посудомойку нужно разгрузить. В комнате для гаданий стоят две корзины с чистой одеждой, которую нужно сложить и убрать. Скейтборд, который я украла-одолжила, лежит на виду вместе с двадцаткой в качестве благодарности, потому что мальчишка собирался зайти за ним позже днём. Все нескоропортящиеся продукты, которые доставили, до сих пор лежат на столешнице, а моя комната для рукоделия выглядит так, словно там взорвалась бомба.

И ещё мне, наверное, не