Шоколадное счастье дракона, или Развод не повод для знакомства - Ольга Иванова

– Мне… э-э… самый боевой шоколад! Чтобы дух крепчал! – Рыцарь с залихватской улыбкой помахал кулаком.

Я улыбнулась в ответ и протянула ему плитку «Драконьего рыка»:

– С перцем и имбирем. Попробуйте.

Людвиг откусил, глаза его распахнулись, он кашлянул дымком и восхищенно выдохнул:

– Отлично! Это то, что надо, Марго! – И купил сразу пять плиток.

Вслед за ним в магазинчик зашли еще несколько покупателей. Неуверенно потоптались около витрины, пока Пончик не подлетел к ним и не предложил продегустировать со своего столика. В результате они унесли с собой несколько шоколадных плиток и кулек трюфелей с ягодами «Летние мечты».

Гоблин-курьер Гога заглянул ближе к полудню и принялся пробовать все подряд. Особенно ему понравились трюфели с вишневым ликером «Легче ветра». Прожевав кусочек, Гога замер с блаженной улыбкой.

– О-о-о! Кажется, мои почтовые сумки стали не такими тяжелыми! – И тут же купил коробку.

После обеда заглянул Бардольф. С собой хозяин таверны принес бочонок эля.

– Это тебе – может, пригодится, – буркнул он. – Пусть покупатели запивают, а то еще подавятся от восторга.

– Спасибо. – Я незаметно подтолкнула бочонок ногой под прилавок.

– А мне два десятка… с перцем. Для таверны, как Людвиг брал.

– О, значит, вас угостил сэр Людвиг? – Я радостно улыбнулась.

– Да, заходил тут уже ко мне, хвастался…

– Надо было все-таки сырный шоколад не выбрасывать, – сказал мне Пончик, когда Бардольф ушел. – Вдруг бы ему понравился? К элю его…

Колокольчик снова звякнул, оповещая о новом покупателе. Мы с Пончиком повернулись к двери. Приветственная улыбка на моем лице застыла. На пороге стояла высокая сухопарая старуха с прямой спиной. Ее темные с проседью волосы были убраны в строгий пучок, из которого выбилось несколько тонких прядей. Длинное платье цвета зеленой хвои сидело на ней свободно, поверх него был надет передник с десятками карманов, набитых сушеными травами, корешками и чем-то шевелящимся. В одной руке – узловатый посох из темного дерева, в другой – увесистая котомка, от которой пахло мятой и полынью.

Лицо старухи было изрезано морщинами, как старинная карта, но глаза – острые, светло-серые – казалось, видели все и сразу. Они медленно пробежались по вывеске, по шарикам, по Пончику, застывшему с конфетой в лапке, и наконец уперлись в меня.

Наступила мертвая тишина, несколько посетителей, что рассматривали витрины, отступили на шаг, косясь на женщину с опаской.

Старуха между тем молча подошла к прилавку. Ее палка глухо стучала по полу. Она изучающе посмотрела теперь уже на коробки с шоколадом, на трюфели, потом вновь подняла взгляд на меня.

– Так ты и есть новая хозяйка, – ее голос был низким, скрипучим. – Та самая внучка Розы… Твоя бабка так гордилась бы… что ты продолжила ее «сладкое» дело.

Она протянула длинный тонкий палец с обломанным ногтем и ткнула им в ближайшую плитку шоколада.

– Это что за сладкая доска? Орехи там, что ли? Фу. Надергала бы крапивы – куда полезнее бы было.

Я, опешив от такого заявления, смогла выдавить только:

– Я… могу предложить вам попробовать…

– Не надо, – перебила меня та. Ее взгляд на секунду задержался на шоколаде с перцем. – Я не по сладостям тут. По-соседски. Посмотреть, какой шум ты тут подняла.

Старуха сделала паузу, давая словам повиснуть в воздухе.

– Ладно. Дело твое. Торгуй, раз уж начала. – Она повернулась, чтобы уйти, но на прощание бросила через плечо: – А если что – я через три улицы. Зелье от несварения, от тоски, от глупых мыслей… и от плохого шоколада у меня всегда в наличии есть.

– Кто это был? – сдавленно прошептал Пончик, когда дверь за ней закрылась.

– Кажется, та самая баба Люся, – отозвалась я, до сих пор ощущая холодок на спине от общения с ней.

Но тут к лавке подошла группка детишек. Сначала они робко кучковались у витрины, пока самый смелый не зашел внутрь и не купил несколько трюфелей с малиной. За ним потянулись его друзья, и в магазинчике снова стало шумно. К вечеру и вовсе не было ни минуты, когда бы лавка пустовала. А незадолго до закрытия и вовсе образовалась очередь из желающих купить оставшиеся плитки шоколада.

– Кажется, завтра придется открыться в обед, иначе мы не успеем пополнить наши запасы. – Я была радостной и уставшей одновременно.

Внезапно Пончик принюхался с озадаченным видом.

– Кажется, я чувствую его одеколон.

– Чей? – не поняла я.

– Лорда Драконштайна, – ответил хорек, мотая головой.

Я тоже растерянно пробежалась взглядом по залу.

– Да мало ли у кого еще такой одеколон? Вон сэр Людвиг сегодня тоже надушился.

– Нет. У лорда особый аромат. Его ни с чем не спутаешь. Он точно здесь был.

– Странно… – пробормотала я. – Что ему здесь надо? Ведь я сундук его еще в начале недели отправила обратно.

– Драконов вообще трудно понять, – отозвался Пончик и запихнул за щеку последнюю шоколадную конфету.

Глава 8

Назавтра и правда пришлось открыться после полудня. Но мы с Пончиком уже с шести утра были на ногах, готовя новую партию шоколада. Новые рецепты пока не брали, делали то, что вчера особенно пользовалось спросом.

Несмотря на усталость, я все равно была в приподнятом настроении весь день. Толкучки, как накануне, сегодня не было, но покупатели все равно шли, и времени для отдыха не оставалось.

Закрылись мы около восьми, поскольку распродали практически все. Только успели поужинать и собрались было заняться изучением других рецептов Розы, как в дверь лавки настойчиво позвонили.

Я выглянула через окно на крыльцо: на нем стояла женщина средних лет, чопорно-элегантная, в глухом темном платье, на голове – идеально гладкая прическа, волосок к волоску. Чуть поодаль виднелся небольшой черный экипаж с гербом, на котором можно было разглядеть изображение совы.

Женщина еще раз позвонила, и на ее безупречном лице появилось выражение нетерпения.

Я приоткрыла дверь.

– Госпожа Маргарет? – произнесла сразу та.

– Да, это я, добрый вечер, – отозвалась я. – Если вы за покупками, то мы уже час как закрыты. Но завтра в десять утра лавка начнет работать. Мы будем рады вас видеть…

– Я не за покупками, – перебила женщина, чуть поморщившись. – Я Амелия Дрейк, помощница леди Элеоноры Ван дер Вудсен, вдовы вице-канцлера.