Новенькая - Алёна Шахнина

Автобус останавливается, и мы дружно вывалился наружу. Девчонки жалуются, что устали от тряски, парни потягивают спины. И только я кручу голову в разные стороны, чтобы посмотреть сразу все.

Пацаны расставляют походные столы и стулья, девчонки расстилают одноразовые скатерти. Потом на столы ложится еда из наших рюкзаков — напитки, печенье, чипсы, фрукты. Кто-то принес пироги, колбасу и сыр. Получается большой, богатый стол.

Стульев на всех не хватает, я беру бутылку с водой, отхожу к дереву и сажусь на землю, подложив рюкзак. Отдельно от всех, но так лучше. Изгои должны держаться в одиночку. Откидываю спину и голову на ствол старого дуба и закрываю глаза. Отстраняюсь от разговоров и смеха за столом, прислушиваясь к пению птиц и шуму моря. Хорошо. Я готова остаться здесь на весь день.

Через полчаса одноклассники уходят гулять в лес. Пожелание классной не сбылось — ни о какой дружной компании речи не идет. Как было разделение по статусу, так и осталось. Глупо полагать, что, засунув подростков в один автобус, можно добиться великой дружбы. Что-то изменить удастся только если разделить их принудительно. А пока вся сильная сторона класса тусуется рядом с Даней, а остальные сидят в сторонке — общего мира не будет.

— Ребята, далеко не уходим, чтобы не заблудились, — говорит Елена Викторовна.

Я наблюдаю, как почти все уходят вглубь леса. Поднимаюсь с земли и тоже ухожу, но не с ними, а поближе к обрыву. Туда, где видно море. Туда, где опять побуду одна.

Нахожу самое красивое место, кидаю рюкзак и сажусь за дерево. Беру в руки скетчбук и делаю зарисовки. Я смогу нарисовать и по памяти, но, когда красота перед глазами получается лучше. Собственно, ради этого я ехала сюда, а не чтобы пытаться дружить с теми, с кем дружба мне не нужна.

Рисую, спрятавшись за толстым деревом, в полной тишине. Но тут до ушей доносится настойчивое:

— Говори!

Сначала игнорирую. Потом слышу визгливый смех Полины и ее подружки. Становится интересно и тревожно — что там происходит. Поднимаюсь с земли, засовываю блокнот в задний карман и подкрадываюсь к голосу, прячась за деревьями. И когда подхожу ближе, останавливаюсь.

Дина прижата к дереву, рядом с ней эта ненормальная компашка. Даня стоит напротив нее и пугает своим взглядом.

— Лучше признайся, что это ты настучала учителю, — говорит он. — Мы ничего тебе не сделаем.

Рядом хихикает Полина и Кристина. Тупые курицы.

— Мы же знаем, что это ты стукач, — говорит Вова.

Дина испуганно качает головой. Я секунду смотрю на это, чувствуя, как внутри снова загорается ярость, как поднимается к горлу. Вчетвером на одну беззащитную девочку. Пугают, угрожают своими взглядами. Мне бы не вмешиваться в это, но, когда я вижу, как Даня кладет свою руку на дерево рядом с головой Диной, у меня срывает крышу. Терпение лопается внутри меня с оглушительным взрывом. Я не понимаю, чего хочу больше: защитить Дину или поставить на место Даню.

Быстро выхожу из-за дерева и направляюсь к ним. Вижу перед собой только одно — его насмешливые глаза. Меня он замечает, когда я уже оказываюсь совсем рядом и налетаю на него. Со всей силы толкаю его в грудь ладонями, заставляя отступить. От неожиданности он теряет равновесие и делает шаг назад, чтобы удержаться на ногах.

— Отвали от нее! — рычу я.

— Не лезь лучше, — шипит он. — Или тебе тоже достанется!

— Ну давай! — говорю я и делаю шаг к нему.

Мы оказываемся совсем рядом, между нами едва помещается рука. Снова в нос бьет его настойчивый запах, но я отгораживаюсь от него. Смотрю на него с вызовом и презрением. Внутри — чистая ярость.

— Какие же вы жалкие, — говорю я, не сводя глаз. — Вчетвером на одну девчонку. Тебе не стремно?

— Она стукач, а таких мы очень не любим, — спокойно отвечает Даня. — И она ответит за доносы!

Я смотрю в его глаза, пытаясь увидеть то, о чем говорила Дина. Нормальность. Адекватность. Но ослепленная собственной яростью не вижу ничего.

— Это не она, — говорю я. — Это я рассказала учителю. Я стукач.

Глава № 10 Даниил

Ее слова громыхнули в лесу, и я должен им поверить. Но я не верю. Знаю, что это не она, знаю, что выгораживает. Понимает, что навлекает на себя еще больший гнев, но идет на это. Что за отчаянный акт самопожертвования?

Лера стоит передо мной — настырная, наглая, дерзкая, и в ней нет ни капли страха. Черт, похоже, я начинаю ее уважать. И понимать, почему мне так хотелось увлечь в свою компанию. Ее глаза не отрываются от моих, и, кажется, она даже не моргает.

Мне нравится ее смелость. Даже лед внутри нравится. Вспыхнувшие от ярости щеки — тоже. Она вся такая необычная, сильная, упертая. А попытки задавить меня взглядом смотрятся забавно. Мы смотрим друг на друга как два зверя в ожидании, кто же набросится первым. Конечно, трогать я ее не буду, даже если она сейчас вцепится зубами мне в шею.

Глупо не признать, что, не смотря на гневный взгляд и ледяные глаза, она красивая. И красота эта не нарисованная, а настоящая. Она не пытается выглядеть старше, сейчас на ней нет косметики, и почему-то это трогает больше всего. Будь она менее строптивой, точно стала бы популярной девочкой в школе.

— Ну и что мы будем делать с ней? — встревает Полинка, а мне хочется, чтобы она молчала.

— Она врет, — говорю я и не отвожу взгляд. — Выгораживает подружку.

— А я верю, — снова лезет Полинка.

— Мне плевать, веришь ты или нет, но Дину вы не тронете, — говорит Лера.

Я молчу. Не собирались мы ее трогать. Так, напугать немного, чтобы не стучала больше.

— Ой, а что это у нас тут? — говорит Полинка, и я машинально перевожу взгляд на нее.

Она одним движением достает из кармана Лериных брюк блокнот. Лера тут меняется во взгляде и поворачивается. Застывает на месте с испугом в глазах, наблюдая, как Полинка открывает блокнот.

— Да она художница! — смеется Полинка и показывает нам рисунок. К ней присоединяется Кристина.

На нем — дом, рядом детские качели и надувной бассейн. Нарисовано очень красиво, детально. И я, хоть ничего не понимаю в искусстве, мысленно восхищаюсь. Не столько рисунку, сколько загадочности этой дерзкой девчонки.

— Отдала! — оживает Лера и делает шаг к Полинке.

— Вов, держи ее! — визжит Полинка.

Вовчик подскакивает к Лере и обхватывает ее руками. Я почему-то