Новенькая - Алёна Шахнина

— Я ухожу на работу. Потом сразу на игру, — говорю я.

— Что? — удивляется мать. — Не придешь отдохнуть?

— Да, — спокойно говорю я. — В школе деньги на выпускной собирают. И холодильник у нас пустой. А ты продолжай работать на его пойло.

Мама лишь вздыхает. И это злит меня. А еще меня злит, что я не могу оставить ее. Давно хотел сбежать из дома, но так и не решился. Знаю, что без меня она загнется. Пока я здесь, отец хоть иногда сдерживает себя.

Разворачиваюсь и ухожу к себе собрать вещи. Болят ладони, и я с трудом представляю, как буду работать, но выбора нет. Не могу же я сказать своим, что не приду на выпускной, потому что нет денег. Глупо.

Закидываю в рюкзак вещи для работы и игры. Придется сразу после смены ехать на площадку. Надеюсь, у меня останутся силы на матч. Не хотелось бы опозориться перед Ромкой. Если они порвут нас, придется отыгрываться потом, но репутация потеряет несколько пунктов. Так нельзя. Я сильный, я успею везде.

Подрабатываю я в большом магазине, где машины приезжают в ночное время. Им плевать, что я несовершеннолетний, а мне на руку то, что ночью меня не увидят. Работа физически тяжелая, изматывающая, но я почти привык.

В раздевалке обматываю еще кровоточащие ладони бинтом и надеваю перчатки. Будет больно, знаю, но такова цена нормальной жизни. Руки сгибаются с трудом, приходится ослабить бинт. Выхожу на площадку и жду машину.

На город уже опустилась ночь и прохладный ветер бьет в лицо. Издалека доносится лай собак и крики ночных птиц. Со мной стоит Ирина — товаровед магазина. Мы с ней особо не общаемся, иногда перекидываясь парой слов о работе. Я молча делаю свою работу, она не задает лишних вопросов. Этого достаточно. И меня это вполне устраивает. Платят средне, но зато после каждой смены сразу на руки.

Подъезжает фура, и я приступаю к работе, погруженный в свои мысли. Матч, пикник, падение Леры — все смешалось в кучу, но это помогает мне не думать о боли в руках. А болят они сильно — я еле удерживаю упаковки. Каждое касание простреливает ладонь до кончиков пальцев. Сжав зубы, продолжаю работать. Он напряжения потеют ладони под перчаткой, и соленый пот делает только хуже.

На перерыве меняю повязку, уже пропитанную кровью. Отмываю пот и грязь с кожи, снова наматываю чистый бинт.

После второй машины я почти не чувствую рук. Кровь уже просачивается сквозь перчатки, и приходится натянуть вторые. Осталась еще одна машина и можно спокойно выдохнуть. Потом у меня будет неделя, чтобы зажили ладони и снова вернусь к работе.

Силы на исходе, и я не представляю, как выйду на поле. Еще тренер, как назло, не даст отсидеться на скамейке, потому что сильный противник. Вот она плата за нормальную жизнь, за возможность быть как все.

Третья машина идет тяжелее всего. Упаковки кажутся неподъемными, пальцы от боли почти не сгибаются. Сжав челюсть до скрипа зубов, я разгружаю машину.

Очередная упаковка с водой оказывается на удивление неудобной и тяжелой. Хватаю ее, она сильно задевает рану на ладони, пальцы машинально разжимаются. Все происходит за мгновение — упаковка выскальзывает из рук и падает мне на ногу. Готов поклясться, что я услышал хруст собственной кости. В глазах сразу потемнело от боли, по телу пробежался неприятный импульс. Из груди вырывается непрошенный стон, но сдержать я его не смог. Не столько больно, сколько обидно.

— Дань, в порядке? — подбегает ко мне Ирина.

— Да, — сквозь зубы отвечаю я. А хочется крикнуть: Нет! Я совсем не в порядке!

Хватаю эту чертову упаковку только с одной мыслью: хоть бы не перелом. Нога болит и простреливает, и что с ней — я даже думать боюсь.

Заканчиваю работать, и, хромая, ухожу в раздевалку. Стаскиваю кроссовок и носок, чтобы оценить масштаб бедствия. Нога красная и отекла. До игры осталось несколько часов, и если это не пройдет, то прощай победа.

Ирина притаскивает мне заморозку, и я прикладываю к ноге. Холод приятно успокаивает боль и немного уменьшает отек. Мне главное — влезть в бутсы. А боль я смогу перетерпеть, не страшно. Но развалиться я себе не позволю. Не сейчас. Не когда на трибуне будет сидеть весь мой класс, а в команде соперников — мой главный противник.

Глава № 13 Лера

Еще один день с классом — что может быть хуже? Тащиться на этот матч нет никакого желания, но отказывать классному руководителю я не хочу. Я не люблю футбол и не понимаю его. Ладно, скроюсь на трибуне и буду сидеть в телефоне. Смотреть на довольную ухмылку индюка я точно не стану.

Собираемся у входа на стадион, и сразу замечаю усмешку Полины. Так и хочется плюнуть ей в разукрашенное лицо. Что-то обсуждает с Вовкой и Кристинкой, наверное, как будут своего короля боготворить.

Нас запускают на стадион и ведут к своим местам. Вижу Даню, и с ним еще трое парней — все в одинаковых футболках. Чуть дальше стоят пацаны в других футболках, и среди них, кажется, знакомое лицо. Мы подходим ближе, я читаю фамилию на майке и понимаю, что не ошиблась. Это даже поднимает настроение — хоть что-то хорошее в этом матче.

Прохожу мимо нашей команды, кидаю быстрый взгляд на Даниила, замечая, что он бледный и растерянный. От привычной дерзости нет ни следа, только какая-то странная… грусть? Неужели его Величество переживает за матч? Он замечает мой взгляд и тоже впивается в меня глазами. Без ухмылки, вызова и всего того, что было в нем раньше. На секунду он даже кажется мне нормальным. Может, случилось что-то? Тут же одергиваю себя: какая мне разница? Увожу взгляд и подхожу к другой команде. Замираю за спиной самого высокого из них.

— Ромка, я домашку не сделала, дашь списать? — говорю я с улыбкой.

Он поворачивается с удивлением и смотрит на меня.

— Черт возьми, Краснова! — выдыхает он.

— Тебе потребовался целый год, чтобы найти меня? — я цокаю языком.

— Хорошо спряталась, зараза, — смеется он.

Смотрю на старого друга и улыбаюсь. С Романом мы учились вместе в девятом классе и довольно хорошо общались. Это был один из тех случаев, когда мое правило «не связываться» почти разрушилось. Мы сидели за одной партой, и, возможно, дружба вышла бы за пределы школьного двора, если бы не мои страхи.

— Обниматься будем? — улыбаюсь я.